Отрочество

– В нескольких? – девушка закусила закровившую губу, с трудом собирая непривычные к тому мысли, – можно…

– Не слышу в голосе уверенности! – оскалился нахалёнок.

– Да можно! – затараторила девушка, – Договариваться только придётся. Делиться! Никак не меньше ста рублей за такое!

Сказала, и дыхание затаила. А ну как и даст? Без торговли? Там всей делёжки – сторожу казёнку принести, в знак уважения вроде. А уж нору устроить этому мальчишке, она и сама! Пусть хоть обсмотрится. Но если вдруг што, то знать ево не знает!

Попросится у мастера лишнее поработать, а там и ночевать при заводе останется.

А сто рублей, то оно и ого! Приданое!

– Сто, говоришь? – мальчишка задумался, и Полина напрочь перестал дышать. Странноватая усмешечка, и кивок, – А пожалуй, што и да.

Девушка выдохнула…

– Уговор, – продолжил он, – но с условиями!

* * *

Мокрое от пота мальчишеское тело двигалось медленно, замирая иногда на пару секунд.

– Тридцать два, – подытожил я вслух, спрыгивая вниз, – неплохая проходочка! Завербованная девушка вызывает у меня некоторые сомнения, но увы и ах, возраст накладывает немалые ограничения.

Условились на авансе в двадцать рублей, и вся надежда только на жадность Полины. Проинструктировал вроде, но сомнения точат червяками. Ни разу не интеллектуалка, н-да… Впрочем, интеллигентные и артистические люди без надлежащего опыта, в таких делах как бы не опасней натур примитивных.

– Ванятка! – певуче позвала меня хозяйка, – Иди сюды, шти готовы!

– Чичас, Степанида Федотовна, помоюсь только!

Хозяйка ко мне благоволит, но не забывает брать двадцать копеек каждый день за койку и весьма постную пищу. Она не местная, привезённая давно покойным мужем из центральной Расеи, да так и не переняла здешнего говора и обычаев.

– Как с местом? – поинтересовалась она, когда я выхлебал щи.

– Сиводня встречаемся, смотреть меня будут.

– И то! – Степанида Федотовна мелко перекрестилась и начала допытываться подробностей. Скушно! Дети у ней давно взрослые и живут своими домами, вполне благополучно и сыто. Но не близко! Зовут мать к себе, но баба понимает, што здесь-то она хозяйка, пусть даже и с внуками не тетешкается, а в чужой дом приживалкой придёт.