Отрочество

– Так што, – он весело развёл большими, пухлыми руками, – я таки сильно подумал, а потом подумал ещё раз, и решил, шо мине это сильно неинтересно.

Ёся откровенно забавляется, перейдя на одесско-идишский суржик. Когда ему надо, то русский говор у него становится отменно чистым, и даже без никакой картавости. Такой себе отчётливый петербургский слог, потомственный при том.

– И насколько нет?

– Настолько, шо я буду учиться в лондонском университете. Я пока здесь, но документы уже там.

– Голова! – восхитился я, – Такие связи, это всем связям да! Через папеле с Одессой и всем югом, а чуть теперь и со Стамбулом.

– А ты точно не из наших? – недоверчиво сощурился Ёся, поглядывая попеременно то на меня, то на папеле.

– Из наших, но не ваших, если не говорить за вовсе уж далёких. За тех не поручусь. Все люди братья! – и после короткой паузы озвучил ещё и выданное подсознанием, – Все бабы – сёстры! Дядя Фима заржал самым неприличным образом, Ёся только фыркнул на столь грубый юмор.

«– Толерантностью и феминизмом пока не пахнет!» – озвучило подсознание, снова заткнувшись.

Ну и дальше так продолжили – с одессизмами и ёрничаньем через всё подряд. Мне – почему бы и не да, ну и немножечко обезьянничанье. А Бляйшманам – ностальгия и глоток родного воздуха.

– Да! – вспомнилось за недавнее, – Мине показалось, или временный как бы дядя Хаим, несколько избыточен для роли перевозчика маленького мине? Пусть даже и мине с немножечко контрабандой.

– За Тридцатидневную войну[6 - Первая греко-турецкая война 1897 (греч. ??????????????? ??????? ??? 1897), известно также как Тридцатидневная война и Чёрный ?97 в Греции – военный конфликт между Грецией и Османской империей.] помнишь? – погрустнел дядя Фима, – Ну и вот!

– Дефицит нееврейских кадров через турецкую нетерпимость и подозрительность к грекам?

– Он самый. Мы такие себе, – он весело покосился на сына, – вполне себе интернационалисты! Местами.

– Ага, – закивал я, превращаясь в слух. По словам дяди Фимы, выходило так, что в контрабандисты может попасть не то штобы и каждый, но национальность препятствием не является. А самое оно для такого дела – рассыпанные по миру общины, более или менее замкнутые, в основном жиды, греки и армяне.

Удобно! Чужаки на виду, да и между размазанных по свету соплеменников налажено какое-никакое, но взаимодействие.