Хороший день для зомби-апокалипсиса

– Идиот! – взвыла баба-кукольница, ещё сильней выпячивая грудь и делая шаг ко мне, – Владимир Евгеньевич, это недоразумение!

В её голосе появились нотки, которые она, наверное, считала завлекающими, но прозвучали они на редкость фальшиво, да и разница в возрасте…

Не слушая её, срываю с плеча ружьё и пячусь в сторону от общественности, стараясь глядеть во все стороны разом.

– Игорёк, дебил! – продолжила баба, благоразумно остановившись в отдалении от меня.

– Мразь! – перебивая кукольницу, пронзительно взвизгнула ещё одна представительница общественности, вылетая из сбившей в кучу отары и несясь ко мне с лицом Фурии Революции, вытянув вперёд худые, но рыхлые руки с длинными ногтями, украшенными облупившимся красным лаком, – Как ты посмел тронуть моего мужа!

Уйдя в сторону, с силой бью лоу по бедру Фурии и направляю на заворочавшуюся общественность ружьё.

– Что за на?! – в голове у меня до странности спокойное отношение к происходящему, но подпускаю в голос истеричную готовность стрелять во всё, что движется, – Народ, вы в конец охуели?

– Игорёша, дебил! – козлячьим тенорком завопил кто-то из мужчин, спрятавшийся за спинами женщин, – Если (!) не отдаст! Если, сука! Ты разницу понимаешь?!

– У-убили! – держась за ногу, выла ушибленная, сидя на загаженном асфальте.

– … он бы и сам отдал! Сам! Нина Васильевна уже убедила его, а ты, мудак, всё испортил! Всё! – захлёбываясь ненавистью, завопила приземистая жопастая баба неопределённого возраста – от тридцати до пятидесяти, подлетев к Игорьку, всё ещё сидящему на корточках, – Козёл! Скотина!

Она начала бить его руками по голове – плашмя, неумело, но с большим остервенением.

– Не тронь! – завопила супруга избиваемого, не вставая с асфальта, и разразился самый безобразный скандал.

– Владимир Евгеньевич! – прижимая полные руки к груди и обещая глазами и голосом всё и немножечко больше, начала подходить ко мне престарелая кукла, – Ну вы же видите, что происходит? Мы беззащитны! Отдайте нам оружие, Владимир Евгеньевич! Вы молодой, здоровый мужчина, а мы – хрупкие женщины.

– Женщины? – подавился я смешком, показывая дулом ружья на взвизгнувшего Вадика и Игорька, начавшего вяло отбиваться от Фурии.