Эффект бабочки

Бурши (немецкие студенты, входящие в братства и корпорации) устраивали специальные дуэли, во время которых целили исключительно в лицо. Глаза и горло при этом были защищены.] на лице и увесистыми саквояжами в руках, пройдя пару улиц, арендует небольшую квартирку для племянника…

– … сын моей кузины, – рокочет отставник надтреснутым баском, – вы уж, фрау Шмидт, приглядите за ним. Парень неплохой, голова светлая, но балбес немного, как почти вся молодёжь. Если вздумает попойки шумные устраивать или девиц водить, вы уж пригрозите, что мне напишете.

Фриц по старой памяти меня побаивается, даром что больше меня уже вырос.

– Не беспокойтесь, – улыбается кокетливо пожилая домовладелица, – у самой трое сыновей – помню, как молодёжь воспитывать. Супруг покойный всё на службе пропадал, одна дом и тянула.

Целую почтительно руку, щекоча наклеенными поверх настоящих усами и прощаюсь. Саквояж с книгами для оболтуса остаётся в квартире. Риск… но не тащить же его в каморку к компаньонам?

Несколькими кварталами далее в одной из подворотен смываю грим и переодеваюсь, кинув одежду отставника в саквояж.

Ещё пара кварталов… саквояж остаётся лежать у скамейки, а Александр Викторович Сушков возвращается в заведение к Мацевичу.

– Эк тебя заездили, братка, – замечает глазастый Максим, – жаркая баба попалась?

Машу устало рукой и валюсь на кровать, едва успев раздеться. Спать…

Глава 6

Особого ажиотажа ограбление не вызвало. Полицейские просто не поняли, как именно мы проникли в хранилище или что вернее – решили не раздувать историю с домкратами.

А то мало ли… больно хороша идея, вдруг да найдутся последователи? Короткая заметка в разделе уголовной хроники и на этом всё.

Деланно зевая, переворачиваю страницу и делаю глоток кофе.

– Горячая вчера бабёнка попалась? – Похабно подмигивая, спрашивает Аркадий Викторович. Несмотря на имидж рафинированного интеллигента и постоянное Выканье, наш старший товарищ тот ещё пошляк. Дело даже не в неудобных вопросах, а в мимике – так гримасничают разве что подростки в начале пубертатного периода.

– Угу, – снова зеваю, прикрыв рот, – до сих пор отойти не могу.

– Постарше небось? – Подмигивает Валерьевич, потихонечку заводясь и то и дело протирая запотевающие стёкла очков. Киваю молча, не особо вслушиваясь и налегая на сдобу. Не слишком люблю мучное, но это ещё одна деталь личины, тщательно выставляемая напоказ.

Последние пару дней мы частично легализовались и едим не у себя в каморке, а в общем зале.