Детство

Встречать, значица. Они же как телята малые, теряются в такой толпе. Взрослые вроде мущщины, крепкие и не сцыкливые, а затолкают-затеребят… теряются! Не знают, когда в ухо дать нужно, а когда за тряпицу за пазухой, где денежка хранится, хвататься.

А у меня само-собой выходит, будто и вырос не в деревне, а в большущем городе. Недаром – попаданец, не абы кто! Заколдованный, значица.

– Отстань-ка! – Налетев, толкаю в грудь ширмача, – Не замай земляков!

Тот хоть и постарше, мало что не пятнадцать, а отступает.

За мной самонастоящие разбойники стоят. Дружим с ими, значица. И на кулачках, опять же, умею.

Я в первые дни на Хитровке ух как подрался-то! Чуть не десять раз, да не с годками, а всё с мальчишками постарше. Одного только не побил, а сам колотушек отхватил. Но отхватил-то вроде как и я, ан рёбра целые и голова не гудит, а ён об лобешник мой да локти руку сломал. Хваталку, значица. Не сразу и вскрылось-то, не заметил ён в горячке.

Теперя всё, не трогают. От людёв сурьёзных разбойники защищают, значица.

А с мальчишками сам, взрослые в таки дела не лезут. Ну вот и справился сам.

– Твои, Конёк? Не признал!

– Не признал, – Ворчу для порядку и тяну земляков до комнаты, – Как же!

Мужики посмеиваются и вроде как шутейно, а слухают меня.

– Конёк, ишь ты! – Посмеивается один, – Пошто так?

– А бью как копытом, – Отвечаю, не забывая оглядываться, – и свинчатки никакой не надобно.

Всё, довёл! В комнате сразу становится шумно и немного душно. Мужики умываются, поливают друг другу над ведром, да байки травят.

Потом едим, и я вместе со всеми, как взрослый.

Хотя почему «как»? Взрослый и есть! Пятачок за место на нарах сам зарабатываю, в общий котёл всяко-разное вношу. Когда денюжку, а когда и вот так, как сёдни – печево. Добытчик!

И пусть Ванька кликушествует, что токмо на Великий Пост так хорошо, как сейчас, я могу зарабатывать. Пусть! Неделю всего на Хитровке, ан не в огольцах, а своими силами кормлюсь. Справлюсь.

После ужина мужики посидели немного, обсуждая день и сёрбая кипяток.

Потом подымили махрой и почти все легли спать, ворочаясь на подстеленных на нарах тряпках. Несколько, самых молодых и азартных, с часок поиграли в карты, переговариваясь негромко.

Залез наверх и я. На втором етаже мужики спать не любят, так что просторней. Вольготно раскинуться можно! Только что душно, да дым табашный под потолком собирается.

Поворочавшись немного и раздавив несколько клопов, вздыхаю щасливо.