Чужой среди своих 3

Вне зависимости от национальности…

А сейчас, по мнению людей, переживших те годы, времена практически вегетарианские!

– Да вот… – и минуту спустя я рассказываю о ситуации в школе гостям, и людям, что характерно, интересно! Ну да, ну да… евреи и образование, это ж фактически мем!

– Ну вот что это, если не антисемитизм? – пожимает плечами Хейфец, для которого всё очевидно. Хотя для него всегда и всё очевидно, потому как человек смотрит через негатив, заранее подозревая всё и всех в нехорошем антисемитизме, отчего общаться с ним не всегда удобно, и почти никогда – приятно.

Началось обсуждение антисемитизма, его частных проявлений и моей ситуации со школой, и в эту ситуацию дядя Боря то и дело вставляет шекели своего мнения, иногда к месту, но чаще – нет.

– … оформление стенгазеты тоже на тебе? – интересуется мадам Хейфец, к слову, вполне себе русская, и происхождения самого что ни на есть простого.

– На мне… – вздыхаю, – как и многое другое. Олимпиады – ладно, они, в общем-то, мне больше нужны. Но вся эта самодеятельность…

Передёргиваю плечами, не желая даже вспоминать. Директор в вечерней школе не педагог, а партийный работник, начавший карьеру в агитбригаде, продолживший в схожих структурах, и, похоже, словивший профессиональный перекос в виду недостатка не только педагогического, но и образования вообще.

В школьной самодеятельности слишком много лубка и агитации, и слишком мало – собственно самодеятельности, зато очень много – руководящей и направляющей силы Партии в лице директора. Собственно, чёрт бы с ним… если бы меня не тянули туда всеми силами, и если бы не твёрдая убеждённость директора, что все вокруг должны Советской Власти и лично ему, как воплощению этой самой Власти.

Любитель, понимаешь ли, административно-командных методов… с кнутами, но без пряников.

– … на фабрике я в самодеятельности тоже участвую, но там и начальство адекватное, навстречу идёт, – рассказываю гостям, – Переработку несовершеннолетнему они оформить не могут, но оплаченные отгула, как по мне, ничуть не хуже.