Чужой среди своих 3

И чем больше промежуток времени между событием и допросом, тем больше деталей выдумывают свидетели. По-этому показания свидетелей имеются в виду, но должны тщательно проверяться и перепроверяться.], потому что хотят помнить только хорошее.

Утрамбовав наконец свои вещи в рюкзак, скомкано попрощался с одноклассниками и выскочил в коридор. Преодолевая поток людей, торопящихся к выходу, я, как лосось на нерест, пробиваюсь вглубь школы.

– Елизавета Антоновна! – заметив химичку, машу ей, преисполненный самой отчаянной надеждой.

– Миша? – сощурилась она, останавливаясь и цепляя на нос очки.

– Да помню, помню… – сказала она таким тоном, что у меня всё рухнуло внутри.

– Я… – она снова сняла очки и протёрла их шалью, – поговорила с директором, но знаешь… он решительно против!

– Он… – учительница запнулась, будто подбирая слова, – тяжёлый человек. Знаешь, из тех, кто полагает свою точку зрения единственно верной…

– Не подумай! – смущённо опомнилась она, вильнув глазами в строну, – Он… хороший человек! Настоящий коммунист, в Партии с сорок третьего года! Воевал! В составе агитбригады на фронте бывал.

– Да… я понимаю, – выдавливаю с трудом, – Спасибо!

– Не расстраивайся! – Елизавета Антоновна положила мне на плечо руку, – жизнь на этом не заканчивается, и знаешь, оно, может, и к лучшему!

Выслушиваю это, кивая не всегда впопад, и потом, накинув наконец пальто, которое до того держал в руках, иду к выходу, преисполненный самого дурного настроения и желания напиться.

… но нельзя! Даже если в принципе можно. Свободное посещение и экстернат в СССР не приветствуются – из педагогических, как я понимаю, соображений. Досрочная сдача экзаменов – аналогично.

В законах они прописаны, но вещи такого рода оставлены на откуп ГОРОНО, директорам школ и учителям, а они, все вместе взятые, очень не любят чего-то, что хоть чуть-чуть выходит за рамки!

Это ж… бумаги! И внимание, и…

… проще отказать.

А я, да и вся наша семья, неудобные в силу национальности и биографий, так что внимания будет – хоть отбавляй!

– Ладно… – постановляю, выйдя наконец из школы в декабрьскую метель, – мы пойдём другим путём!

Я ещё не знаю, как, но ситуация эта мне обрыдла до крайности.