Чужой среди своих 3

– Чего? – не понял Петрович, повернувшись к нему и уставившись совершенно бараньим взглядом исподлобья.

– Обсуждать, а не осуждать, – повторил парень, не понимая невербальных сигналов и нарываясь.

– Сперва обсуждать, а потом осуждать, – отмахнулся от него мой наставник, не желая вдаваться в частности, и развернувшись было к приятелям.

– Это не одно и то же… – не унимается парень, и я, хмыкнув беззвучно, погасил папиросу и спрятал бычок обратно в пачку – для отчётности перед самим собой.

– … обсуждение не предполагает…

– На хер пошёл! – услышал я, уже будучи в дверях, и там, за моей спиной, начал набирать силу монолог – с матом, повышенными тонами и нотками праведного гнева на сраного умника, который (сопля зелёная!) старших учить вздумал!

А здесь это – ого! Возраст в споре – реальный довод, и, к примеру, то, что я с мужиками за руку здороваюсь, для нормального советского подростка в этом времени и в этом срезе общества – нешуточный повод для гордости.

– Да ну нахер, – проговариваю одними губами и усмехаюсь, ускоряя шаги, чтобы меня не зацепило брызгами ссоры. Если меня не видно и не слышно, то и не прилетит потом – за компанию, как бывало не раз.

Петрович так-то мужик неплохой, и как наставник – не самый худший вариант, но – тиран и самодур, что вместе с привычкой (не осуждаемой в этом времени) распускать руки, делает наше с ним общение несколько более сложным, чем мне хотелось бы. Хорошо ещё, они с отцом нашли общий язык, а так бы, наверное, ещё сложнее было бы.

– Елизавета Антоновна, здравствуйте! – увидев пожилую «химичку» я искренне обрадовался, заторопившись навстречу ей, на ходу вытаскивая из рюкзака учебник химии с пометками, – Вот, посмотрите, я тут…

– Миша? – близоруко прищурилась та, поправляя очки, сползшие на кончик длинного, породистого носа, – Здравствуй! Что там у тебя? Я много времени не могу уделить, к докладу материалы готовить надо, о контрреволюции в Чехословакии.

– Две минуты! – прошу я, открывая нужные страницы и скороговоркой вываливая на неё информацию.