Чужой среди своих 3

Брызги информации сверху, долетавших до нас в виде редких оговорок, намёков и слухов, в искажённом виде доносящихся через знакомых, говорили о том, что вся эта история, болезненная для меня и родителей, только часть Большой Игры. Не знаю, как назвать номенклатурные игры советской бюрократии, когда устраивают провокации и подставы соперникам, и часто – опосредованно.

Вот и я… опосредованно. Кто-то там, не слишком высоко, но всё ж таки наверху, решил сыграть на сионизме, воспользовавшись вниманием Государства к проблеме евреев и Израиля.

Всё это оказалось раздуто, искажено и…

… перехвачено.

Кто именно, сказать почти невозможно, брызги противоречивы, а клубок интриг так велик и запутан, что концов и не найти, по крайней мере – не нам. Понятно только, что вся эта нелепая история с молодёжной сионистской организацией в школе, это только малая, а вернее даже – ничтожно малая часть интриги.

Сионизм наш, к слову, тоже замяли, но как водится в Союзе – не до конца.

Потому и ненавижу! Потому что мы для них – винтики, а наши судьбы – смазка Государственного Механизма, уродливого и безжалостного Молоха, в котором всё приносится в жертву невидимому триединому богу Коммунизма.

Страна-секта, в которой нет прав и свобод, кроме права жить так, как предписывает Партия, и свободы умереть, если тебе это не нравится.

Страна, в которой идеология – это догма, не подлежащая пересмотру, и если действительность вступает в противоречие с идеологией, то тем хуже для действительности!

Страна с личной ответственностью Личности перед Государством, и коллективной безответственностью Государства перед Личностью, в которой ты с рождения – должен.

Страна…

… в которой я не хочу жить, и уж конечно – не хочу и не буду спасать.

Глава 1

Розовый закат

Возле школы уже собираются великовозрастные ученики, ведущие неспешные беседы о плане, рыбалке на прошлых выходных, начавшемся охотничьем сезоне, перспективах «Динамо-Москва» и коликах младшенького.

– Здаров… – пожимаю несколько рук, мозолистых, с навеки въевшейся грязью и машинным маслом, и встаю рядом, не говоря лишних слов.