Чужой среди своих 3

– В самом деле! – поддакнул Валентиныч, крепко поддающий (но знающий свою норму!) токарь, самый возрастной в классе Петровича, воспринимающий школу скорее как клуб по интересам и хорошую компанию, – Не дело! Надо будет, мы нашему жидёнку сами ухи накрутим и лещей насыпем полную пазуху, но то – мы! Он, тля, наш жидёнок! Понял?!

– Точно! – загомонили мужики, дополняя друг друга, – И батя у него хоть и еврей, но наш, советский! Мужик! Ладони – во! Мозоля!

Глаза защипало… дурацкий возраст! Вот какого чёрта… а всё равно здорово, когда ты – свой!

Чёрт… до меня внезапно дошло и дурацкое умиление с щипание в глазах схлынуло, как и не было.

«– Свой-чужой, – мрачно констатирую я, вслушиваясь в свару, – проблема не в том, что взрослые до подростка доколупались и «строить» пытались – в меру своего скотского понимания. Петрович, Валентиныч и прочие авторитетные и возрастные мужики возмущены прежде всего тем, что какие-то (тля!) посторонние парни пытаются воспитывать их (!) жидёнка.

Они – право имеют, и бывает – пользуются, хотя палку, в общем-то, не перегибают. А какие-то, тля, посторонние, да ещё и сопляки, поперёд старших?! Крушение, тля, основ бытия!

А то, что я отоварил этих долбаков с Хлебозавода, так это нормально и правильно, и вообще – я ж с Трёхгорки, да с такими наставниками! Как иначе-то?»

– Да я этого сучёныша… – подал голос Вадим и выругался грязно, сплетя воедино мою маму, папу, зоопарк и сельскохозяйственный инвентарь.

Выдохнув, Иван повернулся к нему и смерил тяжёлым взглядом.

– Переведёшься, – коротко велел он, надавив голосом, – Куда и как – не знаю, и знать не хочу, но чтобы в школе я тебя больше не видел! А в Комитет Комсомола…

Он сделал паузу, давя на побледневшего Вадима осознанием катастрофы.

– … я лично докладную напишу, и… – он усмехнулся жёстко, – прослежу.

Короткая пауза…

– Простишь? – староста сделал шаг ко мне, прямо глядя в глаза, – Я видел, но… чёрт, не вглядывался, что ли…

Пожатие рук… а куда я, собственно, денусь?

– Вы правы, мужики, – уже к Петровичу и прочим, – простите! Недоглядел!

Шагнув вперёд, он согнул шею перед Петровичем, и тот врезал Ивану хороший такой подзатыльник.