Без Веры…

– Рассказывай! – Федька наклонился вперёд, оживлённо блестя глазами, и несколько мальчишек по соседству, как бы нехотя, тоже повернули свои головы в мою сторону. Снизошли.

Подумаешь, драка! Событие в гимназии совершенно рядовое, некоторое оживление вызывает разве только состав участников боя, но мой случай явно не относится к сенсационным!

В классе, где почти сорок мальчишек, редкий день обходится без кулачных поединков, а чаще их по несколько в день. Дерутся здесь много, часто и охотно, и насколько мне подсказывает частично распаковавшаяся память – не только на голых кулаках.

Моя драка с Парахиным вызвала примерно столько же интереса, сколько вызвал бы поединок одного из многочисленных "околотоповых" боксёров с очередным "мешком". Ну ничего интересного… Так, набитие морды и рейтинга в одни ворота.

Дерутся чаще за пределами гимназии, но если это рядовое мордобитие, не предполагающее повышенного ажиотажа и большого количества зрителей, можно и так.

– А что рассказывать? – пожал я плечами, пытаясь игнорировать мигрень, ввинчивающуюся в кости черепа при каждом неловком движении, – Сами всё видели.

– Не всё и не все! – выпрямившись на стуле, возразил парнишка того типажа, в котором загодя угадывается будущий военный, уже сейчас мечтающий исключительно о военной карьере, и всё в жизни рассматривающий через причудливый калейдоскоп погон, медалей и выслуги лет.

Голова, в которой не ко времени разархивировался ещё один кусок воспоминаний, снова разболелась, так что отвечал я односложно, боясь растревожить её ещё больше. Впрочем, Федьке хватило. Дополняя мои реплики своими домыслами и апеллируя к другим свидетелям, он сам всё и рассказал, притом быстро, хотя и не слишком точно, с какими-то ненужными, но наверное – очень интересными ему подробностями, пропущенными через яркий внутренний мир.

При этом он живо жестикулировал и играл мышцами подвижного, будто каучукового лица, но как ни странно, не выглядел при этом клоуном. Хотя тот же Струков, гримасничая много меньше, кажется иногда натуральной мартышкой, беснующейся от злой скуки за частыми прутьями клетки.

Это, к слову, не только моё мнение – второе его прозвище "Макака" или "Макак", иногда "Мартышок", но так его обычно за глаза называют.