Без Веры…

– А может и нахватался где… – пару минут спустя признал очевидное приятель, понаблюдав уже не за избиением, а за дракой!

– По самоучителю, – авторитетно заключил Андрей, лихо сплюнув сквозь зубы, – Дали, видно, несколько уроков, а потом сам!

– Криво как-то, – с неодобрением высказался ещё один знаток, с благодарностью принимая передаваемую по кругу тлеющею папиросу и затягиваясь – не слишком, впрочем, глубоко, – не нормальная школа бокса, а наверное, матросское что-то. Уличное!

– А то! – согласился Севка, не поворачивая головы, – Где прямая спина? А руки? Руки надо вперёд выставлять, как в фехтовании!

– А этот? – он возмущённо махнул рукой, сплёвывая через зубы на землю, и максимально незаметно вытирая слюну, некоторая часть которой оказалась на гимнастёрке.

Приятели, и сами имеющие такого рода грехи, предпочли не заметить оплошности, потому как сегодня ты посмеёшься, а завтра, глядишь, а над тобой! – Собака сутулая! Спину колесом согнул, подсел зачем-то. Так это всё… на безрыбье.

Лёшка тем временем, несмотря на критику, ухитрялся не только защищаться, но и начал нападать! Пару раз прорвавшись на ближнюю дистанцию, он уверенно зарядил Денису в печень и солнышко, но разница в весовой категории и мускульной силе всё ж таки сказалась, и оппонент разве что хекнул озадаченно.

Впрочем, щупловатый Лёшка и сам к этом времени уже хекал как бы не посильнее Парахина, задохнувшись от непривычной нагрузки. Побегал-то он вокруг отмахивающегося противника – будь здоров! Второгодник, заметив это, пошёл в атаку, и в этот раз бил уже всерьёз.

Мясистые кулаки с гулом проламывали пространство, но Лёшка уворачивался каким-то чудом, запалённо хватая воздух. А потом – внезапно, отступать стало некуда, и тяжёлый кулак с силой врезался в скулу.

Бум! Затылок Лёшка повстречался с дверью дровяного сарая… Нокаут!

* * *

– … Лёшка! Алексей… – меня ухватили за ворот и попытались приподнять. Голова, зараза… последнее, что я помню, так это драку, а с кем и почему…

– Лёша… – чья-то рука попыталась оттянуть веко и открыл глаза, увидев перед собой мальчишку лет тринадцати.

Физиономия его показалась смутно знакомой и вызвавшей неприятные ассоциации. Хотя где мальчишка, а где я!

– Живой? – обеспокоенно спросил он, и встал, не дожидаясь ответа.

– Всё в порядке, – сказал я, пытаясь встать, подгибая под себя плохо слушающиеся ноги. Со второй попытки удалось, и я встал, не слишком твёрдо удерживаясь на покачивающейся земле.