Без Отечества…

А парижские обыватели, элегантно небрежные при любом достатке и при любом режиме, имеют возможность приобщаться к прекрасному и смотреть свысока на прочих неудачников, которым не удалось родиться в Париже и даже (о ужас!) во Франции. Они, обыватели, считают себя выше других просто в силу рождения, и чёрт побери, они не так уж неправы!

Нередко бывает так, что картина, купленная у нищего художника, десятилетия спустя составляет основу семейного благополучия. Вещицы, приобретённые по случаю на блошиных рынках, в магазинах старьёвщиков и попросту с рук у обнищавших приезжих, при наличии хотя бы минимального вкуса и чутья, стоят до поры на полках парижан, формируя художественный вкус и украшая жилище.

При нужде эти вещицы относятся на блошиный рынок или в антикварную лавку, и парижский обыватель, поправив свои дела, всё такой же элегантный и внешне легкомысленный, обращает свой взор на Творцов, приехавших в Париж из провинции.

– Ну, это правильно, – покивал дядюшка Жак, окутываясь клубами дыма, – ты мне вещички-то показывай, хорошо?

Разобравшись с банком, не стал терять времени и сразу пошёл на почту.

От усталости и бессонницы, да на полный желудок, накатила умственная вялость и некоторое равнодушие к происходящему, так что с красотами Парижа и собственно парижскими обывателями решил разбираться потом.

На почте передо мной оказалась пахнущая луком и потом немолодая парижанка, одетая не без претензий на элегантность и кокетство, но страшная, как горгулья. С выразительным торчащим носом, скверными зубами, почти отсутствующими скулами и маленькими, глубоко посаженными тёмными глазами, она необыкновенно походила генерала де Голля, за каким-то чёртом затеявшим игру в переодевания.

Пожилая прелестница вздумала было строить мне глазки, и честное слово, это прогнало весь сон! Одно дело – хмыкнуть при виде интересного типажа, и совсем другое, когда это деголлевский типаж начинает кокетничать!

Стараясь не дышать и не морщиться слишком уж выразительно, я старательно изображал тупого провинциала, решительно не понимающего, что женщина «чуть старше» может многому научить «неискушённого молодого человека».

Под конец чуть не сорвался на грубость, сдержавшись только из опасения, что скандал отнимет у меня время.

– Добрый день, месье, – здороваюсь с телеграфистом, крепким мужчиной лет под сорок, протягивая заранее написанный текст и пытаясь не замечать ужимок немолодой кокетки, решившей во чтобы то ни стало записать меня в свои трофеи.