Без Отечества…

Обед не задался. Херр Кирстен, весьма сдержанно, и я бы даже сказал – холодно отреагировавший на знакомство, за каким-то чёртом попытался вести себя со мной с позиции человека, безусловно высшего по положению.

– Алекс, – начал он, разрезая бифштекс, – чем ты думаешь заниматься?

На «Алекс» я вздёрнул бровь, но не стал реагировать резко. Посмотрим… может, он решил-таки принять меня в качестве родственника?

– Учиться, дядюшка Юхан, – спокойно отвечаю, цепляя вилкой морковь.

– Херр Кирстен, – с нажимом сказал он, откладывая столовые приборы.

– Очень приятно, херр Кирстен, – едва заметно склоняю голову, – херр Пыжов.

Разом похолодело так, будто из оконных проёмов выставили рамы.

– Херр… – произнёс одними губами хозяин дома, снова начав терзать бифштекс. Несколько раз он порывался сказать мне что-то, но лишь плотнее сжимал губы и играл желваками, очень заметными на квадратной физиономии, обрамлённой аккуратной бородой.

В глазах матушки заплескалось отчаяние, а я мысленно заматерился.

Кажется, всё идёт хуже, чем я рассчитывал… Впрочем, есть у меня планы и на этот случай. Единственное, хотя бы на первых порах, пока не устроюсь, хотелось бы не иметь при себе… балласта.

Маму я люблю, но нужно быть с собой честным – молодому парню гораздо проще и (что немаловажно!) дешевле устроиться в большом городе. Потом, по мере того как освоюсь и обрасту связями, да…

Дело даже не в деньгах, хотя они и важны. Мы, по факту, почти чужие люди, и я несколько лет рос без неё.

А я в глазах матушки, боюсь, остался всё тем же маленьким мальчиком… Ну или вариант не лучше – незнакомым и почти чужим человеком. В любом случае, предстоит длительный период притирки, а заниматься этим лучше, когда в жизни всё более-менее стабильно.

– У Алекса приглашение с Сорбонну и рекомендательные письма, – бросив быстрый взгляд на кузину, попыталась спасти положение тётушка Магда.

Физиономия херра Кирстена могла бы послужить натурой для аллегории «Скептицизм», но на замечание супруги он предпочёл отмолчаться.

Обед проходил в неловкой тишине, нарушаемой лишь редкими репликами. Сразу после оного херр Кирстен удалился к себе в кабинет, одарив меня напоследок неласковым взглядом.

– Пойдём, Алёшенька, я тебе особняк покажу, – заторопилась после обеда мама, переглядываясь с хозяйкой дома.

– Буду рад, – соглашаюсь я, утирая губы салфеткой и поднимаясь из-за стола.