Без Отечества…

Я, как и любой человек двадцать первого века, знаю множество вещей, элементарных для нас, и ставших бы откровением, прорывом – в этом времени.

О собственном таланте, разумеется, речи не идёт… Как нет и особого желания влезать в это болото «с ногами». Но ведь наверное, можно как-то… поучаствовать?

* * *

В поезде, прислонившись лбом к стеклу, я стоял окна, бездумно разглядывая проплывающую за окном местность. Карман жжёт телеграмма с несколькими, довольно-таки формальными и сухими словами, и я то и дело отрываюсь от созерцания, снова и снова проверяя, не пропала ли она!?

Настроение… да так себе настроение, откровенно говоря.

Я и так-то нервничаю, да ещё и эта телеграмма, будь она неладна! Понятно, что матушка не могла устроить приглашение без ведома «дядюшки» Юхана, и наверное, именно отсюда некоторая сухость и двусмысленность отпечатанных на бумаге слов. Но…

… а вдруг!?

Взрослый, поживший мужчина прекрасно понимает подноготную и умеет играть словами. А вот подросток, который давно не видел маму, невероятно нервничает.

Причём в голове сплошная ерунда, вроде переживаний о том, что он, то бишь я, недостаточно хорош.

А наша общая синтетическая личность, ещё, кажется, не сложившаяся до конца, в раздрае. Неприятно, нервно… Хочется курить, кусать губы и – нажраться, вроде как заранее празднуя разочарование.

Глубоко вздыхаю, полной грудью втягивая воздух…

… и кашляю, подавившись клубом едкого, редкостно вонючего и крепкого табака.

Кошусь на благодушного фермера с трубкой, беседующего о чём-то с соседом, но тот, не обращая на меня внимания, продолжает курить, беседовать и вдумчиво дегустировать домашние настойки в приятной компании.

Впрочем, оно и к лучшему.

Клубы едкого табачного дыма, запахи угля, домашней снеди и алкоголя, пота и одеколона, помад для волос и нафталина вернули меня в настоящее. Раздражение – да, осталось, а вот недавняя депрессивная неуверенность отошла в сторонку.

А вообще… интересно. Да, интересно! От Копенгагена до Оденсе достаточно близко, поезда в Дании ходят точно по расписанию, так что брать купейный вагон я посчитал ненужной, да и опасной роскошью.

По итогу, еду сейчас с фермерами, ремесленниками, коммивояжёрами и всякого рода мелким служивым людом, представляющим, преимущественно, пресловутое «третье сословие[10 - Третье сословие – во Франции старого порядка все группы населения за исключением привилегированных, а именно – духовенства и дворянства.