Теотль Сухоруков

Прямо в мой хрен! По самую «шляпку»!

Я заверещал и задергался, как недорезанная свинья! Забыв о каком-либо лице. Заверещал больше от страха, чем от боли. Как?! Как такое вообще можно сделать!

– Нет! Отпустите! – завопил я, а тут еще и волна боли накрыла. – Ааааа!

Макуильмалиналли смотрел на меня, кривя лицо. Видимо, не такой реакции он ждал от владыки. Но мне было плевать! Мне больно и страшно! Ужасно больно и невыносимо страшно! Если бы он мне нож в пузо засадил, я бы так не испугался. Но он проткнул мой член! Мое самое естество…

Астек снова потянулся к паховой области.

В ужасе я забился еще сильнее.

– Амо! Амо! – закричал я на науатле, наивно надеясь остановить царского родича.

В ответ почти сразу получил мощную затрещину по лицу. Это было сильнее, чем прошлый удар маки. Боль вспыхнула и расцвела ядерным взрывом в моей голове. Я снова заскулил, а ловкая рука астека уже выдернула колючку из члена. Из паховой области обильно потекла кровь.

Я перестал дергаться. Голова моя повисла и только подрагивала от всхлипов, между которыми я тихо просил их остановиться – на всех языках, которые успели поместиться в моей голове.

Только это был еще не конец. Нож снова оказался в руке Пятой Травы, и тот легким движением полосанул им по моему правому боку.

– Никтекуи! – торжественно взревел Макуильмалиналли.

Клинок мерзко царапнул по ребрам, кожа разошлась – и вот тут я понял, что такое боль! Оказывается, до этого была фигня! Даже колючка в члене не шла ни в какое сравнение с тем жгучим пламенем, которое заполыхало на моем теле.

У меня были раны, но я даже не подозревал, что в разных местах тела боль может быть настолько разной. Края раны расходились – и меня словно током било. Я орал, только ухудшая ситуацию: крики требовали глубокого вдоха, а от этого рана расходилась еще сильнее. Пришлось изогнуться вправо, чтобы сжать разрез – а родич уэйтлатоани в тот же миг полосанул ножом по левому боку.

– Умоляю, остановитесь! – заорал я уже по-русски, забыв обо всем.

Только остановитесь! Остановитесь!

Астеки обступили меня. Они погружали пальцы в раны (по счастью, неглубокие) мазали кровью лица. От моих извивов и кривляний они морщились, пару раз пытались успокоить меня затрещинами, но я их игнорировал: боли было так много, что хуже уже не будет. Оставалось только орать, рыдать и умолять всё прекратить.

Самое ужасное, что я ничего не мог для этого сделать. Они ведь не пытали меня, не задавали вопросы.