Секта Анти Секта. Том первый. Осколки

А иногда он воображал себя то непримиримым Дон Кихотом в его борьбе за непонятную пока для него чудную любовь, либо с ветряными мельницами, то отважным Квентин Дорвардом, стоящим насмерть за честь прекрасной дамы…

Было где разгуляться формировавшемуся интеллекту мальчика: две стены кабинета отца были до самого потолка уставлены книгами; свою лепту в формировании мировоззрения растущих детей вносила и мать. Бывало и так, что отец вставал, прохаживался вдоль стеллажей с книгами, и вдруг доставал какой-то новый, неизвестный им ещё том, клал на стол перед ребятами, показывал им иллюстрации, а сам рассказывал, для чего и почему они появились здесь, в этой книге.

Эти моменты наедине с отцом, его старания привить страсть к познанию и чтению, Вилор запомнил на всю свою долгую жизнь, как и почти все те вещи, о которых рассказывал или показывал его отец…

Как то Борис Евгеньевич достал старый большой фолиант с красивыми рисунками, изображающими пирамиды. Пирамиды были разные, большие и маленькие, ступенчатые и гладкие.

Среди них были и небольшие скошенные пирамиды со ступенями.

– Это так называемые мавзолеи, в которых хоронили древних царей, которых называли в Египте фараонами, – сказал отец.

В то далёкое время старший брат Вилора Иван уже пошёл в первый класс школы и был со стороны окружающего его общества идеологически подкован, поэтому и спросил:

– Как у Ленина?.

– Да нет, сын, это у Ленина теперь такой мавзолей, как у тех древних царей, – ответствовал Борис Евгеньевич, вызывая озадаченность у советского школьника:

– Папа, а как же так, наша революция царя свергла, а Ленина похоронили как древнего царя, в мавзолее?.

– Ваня, его похоронили не как царя, а как вождя трудового народа, который отдал за его освобождение всю свою жизнь.

Но по лицу Ванюшки было видно, что ответ отца его не удовлетворил.

Маленького Вилора же в тот момент занимало нечто другое. Ему было совершенно ни до царей, троцких и лениных, прочих самозваных и якобы, общепризнанных, но не вполне легитимных, вождей.

Ложки и вилки с тарелками на столе, число стаканов и тараканов, особенно ему нравилось считать число этажей зданий, как только выходил на улицу.