Русь Чёрная – 2. Своеволие

Три сотни отлично вооруженных людей на многих дощаниках просто растворились! Они не вернулись назад, так как воевода Оладьин поставил на Олёкме заставу. Но и на Амуре их не видели. Огромная толпа, не сильно уступающая по числу полку Кузнеца, просто исчезла.

«Есть только одно упоминание, – добавил тогда учитель. – Косвенное. В 1656 году Кузнец писал в очередной отписке, что узнал, как в прошлом году (то есть, в 55-м) дючеры напали и перебили 40 неизвестных служилых на двух стругах и барке. Но что это были за люди – Онуфрий Степанов не знал.

Может, это остатки «воровского полка»? Мы уже никогда не узнаем».

Санька смотрел в сырые от слез глаза Чакилган, а невольно думал совсем о другом.

«Может быть, я узнаю?».

В Кумарский острог отправились в середине мая. Санька взял с собой Ивашку с Турносом – самых вроде бы ненадежных. Всё, чтобы показать: мне, мол, скрывать нечего. Острог в устье Кумары стоял нерушимой твердыней, но повсюду виднелись следы осады и побоища: развалины лагеря Минандали, немалый погост прямо у стен крепости да курган, под которым, видимо, маньчжуров схоронили.

Над амурским берегом висел стойкий запах древесины. Казаки ладили новые дощаники, ибо старые враг уничтожил полностью.

Дурнова приняли в той же избе, что и в прошлом году. Так же на лавке гордо восседала местная старшИна. По правую руку от приказного – уже знакомый Бекетов, слушавший Дурнова с большим интересом. А по левую – опять какой-то новый незнакомый дядька. Кузнец сидел меж ними, ровно кол проглотивши. Видно было, как хочется ему упереть кулаки в бёдра да локти расставить – но никак.

«Смотрящий за Темноводным» отчитался по ясаку, особо отмечая добровольность сдачи оного, но приказного больше интересовало сражение на берегу Амура. Разумеется, такое не утаишь, и Санька начал излагать официальную версию, над которой думал все минувшие недели.

– Нешто правда, дауры с вами рука об руку ратились? – подался вперед Бекетов.

– Так и есть, – кивнул Дурной. – Мы, как увидели богдойское войско, так и послали к ним за помощью.

Шесть родов даурских и один тунгусский воинов прислали. Потому мы и выступили так поздно… но одним Темноводным было боязно против такой орды биться.

Это был главный аргумент, чтобы объяснить, почему люди Дурнова не пришли на помощь в Кумарский. Мол, ждали подмогу, спешили, как могли, да маньчжуры уже назад повернули.

– И каковы дауры в бою? – продолжал пытать атамана Бекетов.

– Конечно, не чета русским воинам, – польстил своим Санька.