Русь Чёрная – 2. Своеволие

По жидкому перелеску, спускавшемуся к самой воде, мелькали тени. Какие-то люди, пригибаясь, скрытно, уходили прочь от берега.

– Руль вправо! – скомандовал атаман. – Осторожно идем.

Перелесок скрывал мелкую речушку, что впадала в Амур. А ее заросшем русле стадом тюленей сбились дощаники. Семь штук, причем, два таких огромных, что страшно представить, как такие через Тугирский волок тащили.

– Вот и сыскались «воры», – пробормотал Санька. – Делгоро, расставь дозоры вокруг! Тютя, собирай людишек для осмотра.

Все дощаники оказались негодными для плавания: где-то порублены, где-то пожжены. Естественно, никаких «воров» тут не было, равно, как и их вещей.

– Кажись, те бегунки суденышки-то и доламывали, – со знанием дела сделал вывод Митька Тютя.

– И обобрали всё они? – поинтересовался Дурной.

– Э, не, – улыбнулся дончак. – Я маю, хозяева сами всё сволокли. Вишь, с заботой всё было прибрано…

– Значит, живые они? – оживился Санька.

– Бог ведает, – пожал плечами Тютя. – Но тута их не порешили.

– За бегунками идти надо! – влез в разговор Нехорошко. – Тама и хозяев найдем – чую я!

– Не… – Санька сдержал бой заколотившегося сердца. – Больно темно уже. Вдруг долго идти? А нас уже увидели – на засаду напоремся.

Отряд из Темноводного вернулся на суда и отошел поближе к левому берегу Амура. Санька приказал на ночь с дощаников не сходить. С самого рассвета, оставив на бортах несколько человек, высадились на правый берег. Следы читались отлично: и вчерашние от «бегунков» и более старые.

– Много людей шло, – сообщали даурские следопыты. – И с боем шли. Кровь видно.

Ближе к обеду отряд даже вышел на какую-то дорогу, что петляла по голой низине меж заросших сопок. Неизвестный отряд с дощаников явно прошел по ней, подозревая, что все дороги куда-то да ведут.

«Куда вот только?» – задумался Дурной. И вселенная быстро дала ответ.

Полузаросшую дорожку перегородило войско. Более двухсот дауров – наполовину конные, наполовину пешие – явно ждали незваных гостей и изготовились к бою.

– Ох, чую, у том острожке наши браты незнаемые с дощаников сидять, – вздохнул кто-то из казаков.

– Запоминайте, – пустил приказ по рядам Дурной. – Если бой начнется, то первый залп в пехоту.