Кондотьер Сухоруков

Тяжелая тишина повисла в зале. Кто-то кому-то что-то еле слышно шепнул, но на него зашикали.

– В этой ситуации я хочу спасти то, что возможно. Самое ценное. И это – вы.

Вот тут все мастера зашумели. Тяжелое время – но какие теплые слова.

– Самое ценное, что есть в Излучном – это те знания и умения, которые вы все освоили за последние годы. Не только вы лично, а все мастера. В ваших руках и головах кроется главное богатство всей Четландии. Вы ее будущее – полное радости и процветания. И оно обязательно будет, если я сохраню вас.

– Поэтому! – возвысив голос, продолжил Сухая Рука. – Большую часть мастеров я забираю с собой. Я еще точно не знаю, как далеко и как надолго мы уходим. Но надеюсь, что скоро мы сможем вернуться. Пойдут не все, так как нескольким из вас предстоит заботиться об оставленном в Аграбе оборудовании.

И Сухая Рука начал зачитывать имена с листка. Девять имен… И среди них Какалотцонтла к своему ужасу не услышал своего.

– Это всё, – сложил бумажку владыка.

Медники затолкались к выходу, но побагровевший Волос остался стоять на прежнем месте. Циль Наукаль заметил это и состроил грозную рожу: убирайся, мол! Но тот упрямо мотнул головой.

– Владыка! – требовательно вопросил он, вызывая ужас в глазах Главного мастера.

– Потому что кто-то должен остаться и заботиться о печах и тиглях, обо всей медной базе, – спокойно ответил владыка.

– Но почему я? Я хороший мастер! Я могу хранить и приумножать! Даже Ловкача… то есть, Пиацина взяли! А он вообще толимек!

– Ну, толимека я не оставил потому, что доверяю ему меньше, чем четланам. А что касается тебя… Волос, твой отец, Широкий Дуб, тоже остается здесь. Ему предстоит представлять Излучное… перед врагом. И я подумал, что поддержка сына ему будет нужна.

– Но я могу быть полезен, – предательские слезы стали подкатывать к горлу, мешая говорить.

– Ты и будешь полезен! – вдруг жестко оборвал его владыка. – Ты думаешь, я бесполезных оставляю! Здесь остается почти всё, что создавали мы долгие годы! С таким трудом! Пройдя через столько ошибок! У меня была мысль разрушить всё, чтобы врагу не досталась ни одна печь… Но рука не поднялась. У Циля Наукаля тоже. Пусть останется.