Смешное несмешное

Господь вложил в Саню недюжинный ум так, что тайну вклада гарантировал на все триста божьих процента.

В те далекие советские времена мало кому приходила в голову идея полностью посвятить себя служению Церкви, но только не рабу Божьему Сане. Если честно сказать, Саня тянулся к Богу, потому что на земле не находил себе равных.

Носить священные одежды, изготовленные из парчи, золотой напёрсный крест, панагию, размахивать налево и направо кадильницей и громогласно исполнять знаменитым басом-профундо церковное богослужение – ну, разве есть на свете что-то более заманчивое и притягательное?

Поэтому и подался молодой отрок после школы в места святые и благодатные, где учатся на будущих протоиереев и митрополитов.

Но не тут-то было. Поступить в духовную семинарию даже чудо, точнее – чудачество, не помогло. Как бы Бог не был милостив к Сане, но черти всегда оказывались шустрее. Не от них ли эта сатанинская шустрость передалась и Сане? Лучше бы черти подарили ему смирительную рубашку, чтобы меньше буянил, когда выпьет.

Был у Сани дар, который преследовал его всю жизнь. Невероятное он запросто мог сделать вероятным, обычное – необычайным. Нет, творить чудеса, он так и не научился, но чудить, вот вам крест, лучше его никто не мог.

Саня проповедовал принцип: «Никогда не ждите чудо чудное – чудите всегда сами!» Правда, в тех местах, где он чудил «от души», благодать не появлялась и святые серебряные источники не пробивались. Слава Богу, что после этих чудачеств никого отпевать и отправлять на погост не пришлось.

Вряд ли сейчас кто-нибудь вспомнит самое первое его чудачество. Но тот, кто хоть раз в жизни видел безумные «чудеса» Сани, тот никогда их не забудет!

Сашин отец решил больше не испытывать судьбу и отправил неудавшегося семинариста в институт, предварительно прочитав ему Притчи Соломоновы (22:15): «Глупость привязалась к сердцу юноши, но исправительная розга удалит её от него». Саня через много лет повторит подвиг отца и своих сыновей также «определит» в этот же ВУЗ.

Про архиерейскую митру, естественно, пришлось забыть. Белый медицинский халат, понятно, и рядом не стоял с золотой рясой священника, что поначалу сильно огорчало Саню. Первое время пережить такое потрясение помогала в изобилии лившаяся водка. Она же, милая, дала возможность обрести популярность и друзей среди студентов, и она же, родимая, несказанно прославила Саню.

Особенно студентам нравилось «философское» отношение Сани к дверям.