Смешное несмешное

Где так лихо научилась мужиков уламывать? Самоучка? Вот это у тебя талант! Прямо шведская Марья-Искусница! Почему, объясни тогда, везде русских, а не шведок боятся? Больше вас пьем? С чего ты взяла? Да я тебе больше наливаю, чем себе, вот посмотри! И запомни, русский недостаточно пьян, если может лежать, не держась за пол! Почему ругаюсь? Так ведь русская речь без мата, что шведский стол без салата!

Путешествуя по «городам и весям», я сделал для себя удивительное открытие: «От томатного сока, выпитого накануне, голова утром болит меньше, чем от водки!» Сказочные былинные богатыри всегда побеждали Змея Горыныча, но ни одному из них так и не удалось одолеть «зелёного змия»! Зная это, я без тормозов не пью, чтобы не страдать «асфальтной болезнью» и не «ходить по земле лежа, как змий».

Почему большинству немок и скандинавок не нравится наш русский юмор? В Дрездене как-то в разговоре со знакомой немецкой студенткой я похвалил Польшу, так она сразу обиделась. Я, весело смеясь, всего лишь сказал ей, что мне полячки больше нравятся! В Польше, говорю ей, всё по-честному, – у кого больше, тот и пан! Стоит только русскому приехать в Варшаву, снять штаны на центральной площади, как все полячки начинают мило щебетать: «О, к нам пан приехал!»

В жизни путника, поверьте, нет ничего страшнее, чем отсутствие чувства юмора у симпатичной иностранки, как, например, у этой «моей» шведки.

– Что, говоришь, пора мосты разводить? Мама-мия! Поэтично про ноги сказала! Недаром французы говорят, что красивые женские ножки перевернули не одну страницу истории.

Признаюсь, и мне поэзия не чужда, взять хотя бы творчество Баркова и его бессмертного Луку – русского пьющего Гамлета, подло убитого во время постельной дуэли Луки с купчихой. А ведь Иван Семёнович всех предупреждал: «От чрезмерной страсти / Возможны горе и напасти». Так что, путешествуя за границей, не грех было бы нашим «руссо туристо» помнить об «облико морале».

Покидая Италию и «свою» шведку, я не испытывал особой грусти. Любая заграница, какая бы она прекрасная ни была, для русского человека – чужбина, пусть и привлекательная.

Как удивительно точно об этом сказал Ф. М. Достоевский: «Родина свята для русского сердца, потому что Родина для него высшая и последняя правда… Но если тот же англичанин или швейцарец скажет, что можно жить, вовсе не любя родину, тут же заслужит навечное презрение к себе русского человека. Но ежели русский скажет ему, что он не любит свою родину, – не верьте ему: он не русский».