Смертник из рода Валевских. Книга 7

Я больше не был тёмным, и на меня не влиял голос Инквизитора.

– Вернёмся к изначальным вопросам? – я перевёл взгляд на папу. – Почему я должен выполнять приказ брата Лина? Нет, не так. Почему я, светлый эрцгерцог Валевский, подданный Заракской империи, глава автономного города Кострищ, должен выполнять приказы Цитадели Шурганской империи? Неужели всё дело в этом золотистом восьмиграннике?

– Каким образом ты его извлёк? – спросил папа, и в этот момент со стороны коридора раздался вой тёмных тварей. – Верни «Лечебную ауру»… Эрцгерцог Валевский.

– Я хочу забрать свои артефакты, – произнёс я, включая ауру. Подняв золотистый магический камень, я с трудом удержался, чтобы тут же не вернуть его обратно в магическое поле. Ощущение беззащитности бесило.

– Ты можешь остановить Волну? – папа проигнорировал мои слова. Магистр Тарра научила меня, что это тоже ответ, который следует принимать и как-то на него реагировать. Хорошо, будем реагировать.

– Без этого камня – нет, – я продемонстрировал восьмигранник.

– Ты можешь вернуть его в магическое поле?

– Да, но делать этого не стану. Потому что я так вновь превращусь в тёмного и стану смертником. Мне этого не нужно. Это война церкви Света и её оплота в Шурганской империи. К эрцгерцогу Валевскому битва с тёмными не имеет никакого отношения. Я никогда не был тёмным, церковь Света прекрасно это знала, но её волновали лишь формальные признаки. Раз камень делал меня тёмным, значит, я являюсь тёмным целиком. Такого больше не будет.

– Ты не простой человек.

– Только что Инквизитор заявил обратное. Я не тёмный. Я не часть церкви. Я простой человек.

– Мы можем ходить по кругу миллионы лет, но результата от этого не будет. Пока мы здесь – там гибнут люди. И в твоих силах им помочь.

– Путём собственной жертвы? Нет, ваше святейшество, я на такое пойти не могу. У вас есть командоры, есть Инквизитор, есть огромная армия служителей Света, способных уничтожить любую тёмную заразу этого мира.

– Неужели всё дело в артефактах? – после паузы спросил папа. – Ты готов позволить погибнуть целому городу из-за банальной жадности?

– Дело не в артефактах, ваше святейшество. Дело в отношении. Я не знаю, по какой причине, но меня не воспринимали как человека. Только как предмет, что должен выполнять свои функции.