Хаммер. Серия «Аранский и Ко». Книга 3

– Боюсь, Витя, все намного сложнее.

– У вас что-то есть?

– Да. Гринева убили. Но есть один странный момент при этом, – Беспалов некоторое время помолчал, глянул на Виктора Семеновича как-то растерянно и продолжил: – Ему отрубили палец на руке. Ночью, когда убивали.

– Палец? Какой палец? – Воробей непонимающе смотрел на шефа. – Я не знал этого. Разве это важно?

– Моя фамилия Беспалов. Беспалов. Это предупреждение, понимаешь, – он вздохнул и отвернулся в сторону автострады.

Один за другим проносились автомобили, шумно рассекая воздух и быстро исчезая за плавным поворотом и затяжным спуском.

– И что ты думаешь по этому поводу? – спросил Беспалов. Сейчас для него это был не маловажный вопрос. Что скажет Воробей, как сформулирует свой ответ, могло многое означать. Ему хотелось поддержки, именно сейчас, почувствовать, что он не один, на кого-то можно положиться, поделиться соображениями, услышать мнение и даже совет. Раньше этим человеком для него был Гринев, кто теперь, остался ли кто-то рядом? Воробей молчал, и Беспалову это не нравилось.

– Что скажешь, Виктор Семенович? – повторил он вопрос.

– Неужели предупреждение, Евгений Петрович? Вы считаете, есть основания так думать?

– А разве нет?

– Вы хотите, чтобы мы вернулись к тому разговору, в котором полгода назад я уже намекал на подобное. Неужели все так серьезно?

Беспалов опять отвернулся. «Эта дурная привычка, поворачиваться к собеседнику спиной, – подумал Воробей. – Или он таким образом непроизвольно дает понять, что доверяет мне? Глупо.

Радикально черный костюм от Лаурена ладно сидел на его фигуре. У Воробья не получалось ни так одеваться, ни так выглядеть. Во-первых, он не любил строгий, официальный стиль, во-вторых, вкус у него был иной, да и фигурой не вышел.

– Пару месяцев назад было нападение на мою жену. Помнишь? Ограбили на копейки, но избили, подонки. Уже тогда мне показалось – это неспроста. Теперь убили Гринева. Известно, кем он для меня был. И еще этот палец.

Беспалов раздраженно дернул рукой, словно стряхнул с ладони что-то липкое, назойливое, неприятное:

– Суки, – зло и непривычно резко выругался он. – Кто и зачем? Витя, что скажешь? Какие соображения?

– Да все те же, – Воробей понимал, разговор клонился именно в ту сторону, в какую нужно было ему. – Мои соображения остались прежними. Думаю, это работа Питунина. Абсолютно уверенно заявлять не могу, может, просто не знаю всего. И все же думаю – Питунин.