Тайна пролива «Врата скорби». Том третий

Купол над городом, только сейчас ничем не отличавшийся от окружавшей его степи, стал цветом и формой иным – гладкой пластмассовой поверхностью, какой отличались дорожки и стены технических помещений. Еще несколько движений, и квадратный километр купола поочередно поменял цвет – как в детской считалочке: «Каждый охотник желает знать…». Потом он заиграл сразу всеми цветами радуги, по которой побежали звезды, искры салюта, и еще что-то вообще невообразимое, но беспримерно удивительное.

– Да она еще и с музыкальным оформлением! – воскликнула пораженная Оксана, опустившаяся в кресло рядом с мужем.

И действительно игру света и теней на куполе сопровождал какой-то знакомый напев, на который прежде всего отреагировала Ира Жадова.

– Правильно, – остановил Кудрявцев ее слова, готовые сорваться с губ, – это ты подсказала эту идею. Помнишь, как ты рассказывала о своем видении нашего будущего – там, в ангаре? А ты, Люба (он повернулся к Ульяновой), там же предложила опрыснуть всю степь вокруг города какой-нибудь гадостью – как дома опрыскивала картошку от колорадских жуков.

– А что?! – вспыхнула румянцем Ульянова, – разве все эти летающие бараны, коровы с червями, да динозавры не те же зловредные жуки, которых надо безжалостно уничтожать?

– Какая ты кровожадная, баба Оля, – тут же отреагировал тракторист, – а если нам эта степь понадобится? А она уже отравлена…

– Чем она может быть полезной? – проворчала Ольга, – у нас у самих все есть.

– Не спорьте, – засмеялся командир, – есть промежуточный; я бы сказал, примирительный вариант.

– А это не опасно, Александр Николаевич? – вступил в разговор доктор Браун, – влияние неизученного излучение на человеческий организм – это, знаете ли…

– Изучайте, – широким жестом разрешил Александр, – только снаружи. Внутрь ни одного лучика не пропускает сам купол.

Створки окна на пару мгновений раздвинулись, и тут же сомкнулись. Но и этого хватило, чтобы все в командном пункте заполнилось криками испуга и отвращения, а несколько человек даже ломанулись к закрытым дверям.

– Прошу прощения, – Кудрявцев погладил по голове жену, инстинктивно прижавшуюся к самому надежному месту во вселенной – к собственному мужу, – как говорится – лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.