Алхимик. Город мертвых

– Осторожней! – раздался недовольный голос Дорта, и Тайлин вжался в камни, стараясь с ними слиться и стать незаметным. Даже хорошо, что он забрался так высоко. Сын главы никогда не ходит в одиночестве, а если его стража застукает Тайлина, обязательно поколотит. Просто так, чтобы не шпионил. Еще и цветы отберут! Нет, надо молчать, вдруг обойдется.

– Что ему тут делать? – пробасил один из стражей. У Мерона, шестнадцатилетнего парня, только-только начал ломаться голос, что делало его очень узнаваемым.

– Не наше дело, – огрызнулся Дорт, и Тайлин даже дышать перестал. Обычно со своими сынок главы был вежлив. Но сейчас что-то случилось, что сделало его нервным, и это вызывало невероятное любопытство у устроившегося на камнях парня.

– Эй, шантрапа, я здесь! – раздался голос взрослого. Рискуя быть замеченным, Тайлин приподнял голову. Чуть ниже того места, где он спрятался, стоял мужчина. В городе проживало много народа, но этого среди них точно не было. Это стало понятно хотя бы по тому, что мужчина носил «плюсовую» одежду.

Лица не было видно – на незнакомце оказался надет капюшон. Вскоре показался и Дорт, восседающий на спине Мерона. Самостоятельно ходить по камням оказалось недостойно великого сына главы. Верзила скользил по камням, вызывая недовольство своего господина.

– Мы договаривались, что ты будешь один! – грубо заявил мужчина. Дорт нехотя сполз на камни и жестом указал Мерону спускаться. Амбал не спорил и безропотно потрусил вниз по камням.

– Принес?

– Отец сказал, чтобы ты вначале показал товар, – заартачился Дорт. – Такая была договоренность.

– Что ж, смотри, – незнакомец распахнул плащ, и Дорт ахнул от увиденного. Любопытство Тайлина выросло в несколько раз. – Достаточно?

– Д-да. – Сын главы даже заикаться стал. – С-сколько их у тебя?

– Достаточно.

– П-пять. Вот, с-смотри.

Глаза Тайлина превратились в два огромных блюдца, когда пространство озарилось теплым синим светом. Дорт держал в руках его источник – полупрозрачный кристалл. Предмет, владение которым было строжайше запрещено, приравнивалось к предательству и наказывалось смертной казнью без права на помилование.

– Всего пять? – Недовольство скользило в голосе незнакомца.