Все цвета радуги. Книга вторая: Большая Степь

И он прекрасно увидел, как из зеленого пятна – единственного куста, каким-то чудом выросшего на голой скале – вывалился человек.

И увидел не только он! Рядом, с двух сторон, оказались искусники, вызвав тем самым недовольное ворчание Теней. Глава поднял руку, показывая, что их вмешательства не требуется. Пока. Потому что первое же слово, вырвавшееся из уст Оранжевого – боевика, а значит, тоже весьма наблюдательного, заставила его голову заработать в усиленном режиме; новые варианты роились в ней, как пчелы в гнезде.

– Это искусник, – заявил Оранжевый, – раб. В ошейнике. Как он оказался тут?

– Да, – злорадно подумал ир Этринский, – именно этот вопрос я и задам графу дум Гарскому для начала. В твоем, кстати, присутствии, Оранжевый. А может, и в присутствии Руки твоего Главы – зачем-то ведь он прибыл сюда? Или ты не знаешь об этом, уважаемый?

Вслух же он спросил, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Что он там делает? Не утонет?

Впрочем, пловец там, под стеной, довольно уверенно загребал руками.

– Плывет, твоя милость. Вниз по течению.

– Доставь его сюда.

Инициатива в Тихой страже поощрялась; как правило лишним грузом на плечи такого инициативного. Вот как сейчас, с Кардомом. Тень действительно мелькнула… тенью. Кардом в воду вошел без единого плеска. И потом обнаружить его было затруднительно; голова Тени появлялась лишь на краткий миг, чтобы глотнуть воздуха. Причем совершенно не там, где ждал ее сам младший герцог.

– Скорее всего, на искусника, пловца смотрят. Ага – добрался.

Эти слова относились к Кардому. Пловец, достаточно резво перебиравший руками, вдруг взмахнул ими, и исчез под водой, успев издать лишь короткий испуганный крик. Который, впрочем, надо было еще услышать – за дальностью расстояния от него до корабля.

– Три сотни локтей будет, – прикинул Глава, – но Кардом справится. Как утопленника его тащить будет.

Искусник, тем временем, всплыл, но, как и предполагал ир Этринский, не сам. Его голова едва виднелась над водой так, что лицо с широко открытым ртом было обращено к небу. Глаза были закрыты, что хорошо стало заметно, когда оно оказалось ближе к «Этрии». Двигалось оно светлым, едва различимым пятном в мутных и холодных водах Гары, чуть наискосок, словно перерезая курс судна. Которое, впрочем, замерло на месте благодаря ленивой работе гребцов.