Дома мы не нужны. Книга шестая: В мире Болотного Ужаса

Этот дикарь – не такой вымазанный в грязи, как остальные болотники – раньше, пожалуй, даже нравился легату своей рассудительностью, и степенной основательностью. Теперь же Марк Туллий едва не отшатнулся, когда дикарь обратил на него застывший взгляд. Потому что глазами Марко на него смотрел Вождь. И он же процедил сквозь зубы – словно выплевывал изнутри по одному слову:

– Новая цена на сок, легат. Новая!

Марк сумел взять себя в руки; посмотрел в ответ не менее высокомерно:

– Говори о цене с торговцами, Марко.

Снизойти пришлось – и ему, и консулу Лентуллу Батиату. Они как раз остановились вместе с супругами на пригорке, обозревая окрестности; главным образом – торг, на этот раз не такой шумный. Оживленней всего было вокруг тех самых бочонков с соком болотных трав.

– Словно дикари тоже ждут каких-то перемен в жизни, – подумали вместе Марк Туллий с Борисом Левиным, – и стараются запастись спасительным соком.

Он как раз хотел сказать об этом консулу, когда от торга отделилась, и стремительно понеслась к правителям низенькая фигурка Кассия – главного, и лучшего торговца провинции. Обычно этот толстяк, ценимый сородичами за умение отчаянно торговаться, и сбивать первоначальную цену дикарей в разы, передвигался степенно, шумно отдуваясь и натужно дыша от избытка жира, которым заплыли все его внутренности, и наружные части тела, включая лицо.

– Нет, не показалось, – решил Марк – как только Кассий открыл свой рот.

– Прошу глубочайшего прощения, высокородные, за слова, которыми я вынужден осквернить ваше внимание, – проговорил он быстро – словно боялся, что не сможет заставить себя исторгнуть те самые слова.

– Говори, – первым кивнул ему консул, – говори все как есть; ни словом не приукрашивая истины.

– Цена…, – толстяк широко открыл рот, словно вместе с воздухом набирался храбрости, – цена на бочонки с соком, высокородные…

– Что с ценой? – это уже легат подталкивал торговца к ответу – каким бы неожиданным он не был, – в два…, в три…, в десять раз выше, чем обычно?

– Хуже, – просипел Кассий, – много хуже.

– Говори! – на такое повеление легата толстяк просто не смел не ответить.