Сумасшедшее лето

Огромный стол «аэродром», сервированный в лучших традициях, приборы, «стенка» с пластинками и книгами. Раймо посадил нас за стол, достал из своей коллекции пластинку Эдит Пиаф, зарядил ее в граммофон и выдал салфетки на колени. По комнате разлилась оперная музыка. На столе стояли чашки с фруктами и бутерброды с красной икрой. Он налил нам аперитив – игристое вино. Церемонно подал блюдо (как оказалось, не последнее) – рыбу с гарниром. Рыба была приготовлена отменно, и мы жалели, что со своим зверским нагулянным аппетитом автостопщика не можем наброситься на еду.

Хозяин так же элегантно подал второе блюдо – мясо с овощным гарниром. Дима интересовался коллекцией русских книг. У Раймо было множество альбомов по искусству, один из которых был представлен гостям. На стене висели распечатанные черно-белые снимки. Как у русских. Все эти столовые приборы, чашечки с гжельскими узорами он покупает на русских блошиных рынках. Что-то ему привозят прямо из России.

На десерт – кофе с мороженым и стопка крепкого коньяка. Со всеми этими галантностями мне, с одной стороны, было неудобно (а вдруг сделаю лишнее движение, положу руки не туда или перепутаю приборы?), с другой, я чувствовала себя привилегированной особой. В эпицентре трапезы к нам присоединился африканец. Он был не голубых кровей и явно не понимал необходимости всех этих чудачеств.

Отужинав, мы пошли в бар. Раймо угостил всех пивом. К Диме приехал знакомый. Есть такое сообщество «Автостопный говнарь», где юные путешественники делятся советами. К нам присоединился один из ее участников – знакомый Димы, и парни завели чисто русский разговор. Новоприбывший обильно сдабривал речь матерными словами и говорил о запрещенных веществах, думая, что его никто не понимает. Дима сказал: «осторожно, этот мужик понимает по-русски», после чего Раймо вежливо послал его на все четыре стороны.

Пришлось и мне делать ноги. Я хотела пойти куда-нибудь, познакомиться с финнами и найти вписку или пойти в церковь, но Диме хотелось по-настоящему проникнуться дикой жизнью и хоть раз поспать на улице. Мы втроем забрели в центральный парк. Парни нашли место в кустах и там уснули, завернувшись в спальники. Им хорошо, а мне – не очень. Я скучаю по Фредерику, который стал таким родным.