Девять жизней Кота. Книга вторая: «Великое княжество Московское»

– Да это, пожалуй, и все, – опять пожал плечиками мальчик, – потом он рычал что-то и пел. Но этот язык я уже не понял. Если он вообще человеческим был. Жутко стало мне тогда. Особенно когда лицо вот тут напротив (он подвигал ладонями перед своими глазами) чернеть начало и усыхать. А потом боль в груди, и все – больше ничего не помню.

Для убедительности Кот еще и рукой потер – по шинели, напротив шрама. Бельский же словно очнулся от каких-то тяжелых мыслей. И только теперь обратил внимание на то, что оба они сидят в теплом салоне в верхней одежде.

– Ну, что ж, – завершил он эту, тяжкую для обоих, часть беседы, – на этом и стой, когда опрашивать в Москве будут.

– А будут? – Олег изобразил на лице легкое недоумение, – я думал, туда для другого пригласили.

– Обязательно будут, – кивнул князь, – да ты и сам понять должен – такой важный, единственный, можно сказать свидетель. Другой вопрос – в какой форме этот опрос проведут. Ты, быть может, и сам не заметишь, как тебя наизнанку вывернут. Это я насчет информации, конечно.

Олег было отказался – меньше получаса назад Ольга буквально закормила его; еще и в дорогу пыталась всучить сверток. Кот тогда отказался, а сейчас не стал. Почему-то недолгий разговор вымотал не хуже полноценной тренировки. Он не отказал себе в возможности позлорадствовать – крупному телом князю даже в таком просторном салоне было не так-то просто снять богатую меховую шубу. Николай Ефимович, очевидно, что-то из этих эмоций уловил.

– Не люблю такую тяжесть на плечах таскать. А не носить нельзя – положение обязывает.

Олег, который встал в полный рост, снял шинель привычными уже движениями и уложил его аккуратным свертком на сидение, посочувствовал:

– Так одели бы пока что полегче, а шубу эту, только когда в Кремль въезжать будем.

– Я же сказал – «Положение обязывает!», – пояснил несмышленышу Николай Ефимович, который все же стащил с себя меховую тяжесть, и небрежно бросил ее на другое сидение, к двери, – а оно больше не для других князей, пусть и Великих.

Князь так отреагировал на действия Кота, который уже автоматически отцепил ножны от наружной сбруи, и положил клинок себе на колени. Доставать парадный ремень он не стал.