Банкир. Книга третья: Младший брат бога

Александр не стал сразу заводить «Армату» вниз, в открытые двери – побоялся задавить мелюзгу, что носилась по гаражу. И не выскакивала наружу только из-за окриков старших. Мастер Общения, да и обычный человек, не так давно сам бывший таким же постреленком, сразу нашел способ выманить малышню, а с ними и их родителей и бабушек с дедушками наружу; хотя бы на время.

– Бобл, Гобл, выгрузите-ка наружу пару ящиков с клубникой, да апельсинами. И отойдите сами.

Гоблины выполнять приказ не спешили; встали с такой неохотой, и грустными физиономиями, что Мастер, даже не строя никаких цепочек, понял, что сейчас внизу повторится процесс дележки, какой он наблюдал перед Убежищем.

– Отставить! – рявкнул он, заставив неразлучную пару разогнуться в высоком салоне командно-разведывательной машины; продолжил он уже словно в раздумьи, – интересно, если мы все сейчас разгрузим на кухне, а потом раздадим всем по порциям – помытыми, почищенными, и даже, быть может, в виде компота – это будет считаться нарушением Договора?

– Нет! – гоблины подскочили на месте, едва не достав лысыми зелеными макушками до потолка, – не будет!

– Ага, – заявил Шеф, одаривая их насмешливым и ироничным взглядом, – значит, все таки Договор есть.

– Договор на крови, – сквозь клыки процедил Гобл.

После долгой томительной паузы, которую сам Глава не захотел нарушать, первым рот открыл трактирщик:

– Договор на крови невозможно нарушить, – проговорил он, – пока есть хоть капля крови в одной их договорившихся сторон.

– Вот, – добавил про себя Александр, – ключевые слова здесь «Одной из сторон». Если вычесть из нее гоблинов, чьим Главой – как бы этого не хотелось избежать, мне, наверное, придется стать, остается… кто?

Дожимать парочку, опустившую носатые лица к полу, он не стал – мало ли какие еще каверзные пункты были у того Договора.

– Ляпнут сейчас что-нибудь лишнее, и повалятся двумя кучками мяса и дерьма, которое даже использовать нельзя – только на потраву диким зверям.

Он отъехал чуть подальше, чтобы не придавить решивших нарушить запрет, и выпрыгнуть под колеса мальцов, и медленно (по той же причине) поехал вокруг трактира, к той его стороне, единственная дверь которой вела на кухню.