Банкир. Книга третья: Младший брат бога

Но вот Руны, что покрывали всю ее поверхность, и даже внутренности… Они потрясали своей сложностью, красотой и… незавершенностью!

– Джесси, Умник – как это может быть? Вы видите это?!

– «Не только видим, Шеф. Пытаемся записать ее в памяти, и расшифровать. Хотя есть предположение, что последнее вряд ли удастся – при текущем Уровне Ментального, и Артефакторного мастерства Основного Носителя».

– Ну, и на этом спасибо. Главное – зафиксируйте все в памяти. А позже поработаем.

– «Шеф, есть одна зацепка».

– Слушаю, Умник.

– «Анализ объемной картинки Руны показывает, что это единое плетение. Один конец Руны закреплен на острие стрелы. Другой уходит… в никуда».

— Как в песне, – отреагировал Мастер: «Есть у революции начало, нет у революции конца».

Он повернулся к эльфу, на лицо которого по мере течения сверхбыстрого разговора Шефа со своими помощниками возвращалась почти детская обида – дали подержать в руках игрушку, и тут же отобрали. Александр поспешил вернуть стрелу новому хозяину Лука, со словами:

– Что же, друг Ильюша, боезапас у твоего костюма какой не солидный? Всего одна стрела!

– Этой стрелой можно убить бога! – торжественно заявил эльф, – во всем плане нет больше такого оружия!

Мастер вспомнил дикую боль в собственной ладони, что причинял истаивающий черный прут в номере трактира, и фигуру Аблиза, разрубаемого на куски, а потом превращавшегося в ничто, и заявил; почти так же торжественно:

– Ильярриэль! Говори только за себя… ну, за клан – если он даст тебе такие полномочия.

Теперь волны каких-то чувств, в которых Мастер Общения быстрее всего распознал нетерпение, шли от гоблинов – в самом прямом смысле слова отряхнувших зеленые ладони от воспоминаний о бабуле; праха от него не было.

– Ураганы, – сказал Бобл.

– Ждать не будут, – добавил Гобл.

– Ну, и нам тут делать больше нечего, – ответил им Шеф.

Он обвел взглядом совершенно пустой подвал, и добавил в светлячки маны. Теперь, как он понимал, это большое помещение, самое, наверное, защищенное в Убежище, потеряло статус святилища.

– А значит, – заявил он, поворачиваясь от дверей в зал, освещение в котором должно было проработать не меньше трех долгих ваалдамских суток, – здесь могут с относительным комфортом расположиться не меньше сотни гоблинов.