Банкир. Книга третья: Младший брат бога

От Мастера потянулись сразу несколько нитей маны: четыре – к светильникам, которые ярко вспыхнули, заставив тени испуганно метнуться по углам, и там затаиться; а пятая, самая короткая и толстая, потянулась к латам. В этой линии были зашифрованы кодовые слова мудрого Киплинга: «Мы с вами одной крови – вы, и я». В собственной мане Александра, наверное, были зашифрованы все магические действия Мастера – включая их совместную битву с вась Худобом, и с живым богом Аблизом. И мелкие огненные жучки, которым когда-то давно не позволили сохранить верхние этажи здания, с благодарностью (наверное) восприняли его приказ, а скорее, предложение вернуться в родную среду – в каменную толщу стен.

Негромко звякнули о пол части доспеха. Он почти весь истлел горькой ржой еще в воздухе, но самые массивные детали – шлем, нагрудник и наколенники – прожили в мире Ваалдам еще пару мгновений. Теперь от этого свидетельства злодейства двух шаманов – Худоба и Гоблы – осталась лишь кучка бурой ржавчины. А рядом расползались в воздухе золоченые, и совсем простенькие костюмы различных эпох.

– Уходи с миром, – оказался рядом с ней Шеф, оглаживая ткань, которая в ответ напряглась, словно желала передать с ним неведомо кому послание, и… сдалась, тоже осыпалась мелким прахом.

Гобла уже висела на руках внуков; ее сознание сейчас явно было далеко – быть может, пыталось проследить путь сокровищ клана.

– Ищи, – ухиыльнулся Саша, подмигивая Боблу с Гоблом; они, к его немалому удивлению, вернули ему этот чисто земной жест.

Но удивляться было некогда. Потому что рядом раздался стон – это эльф мучительно прижимал к своей груди единственное здесь настоящее сокровище.

– «Наверное, – предположили Джесси с Умником, – Ильярриэль решил, что этот артефакт тоже сейчас развеется в воздухе».

– Щас! – ответил им с иронией Мастер, – так его Ильюша и отпустит.

Впрочем, он наговаривал на себя; на мастерство, позволившее выхватить костюм, который уже несколько Разумных назвали Луком, и даже не сломать ни одного пальца, что сжимали ткань с силой, какой не могли похваиться, наверное, Гром с Тарзаном. Причем, вместе взятые.

Лицо Ильярриэля заполнилось тоской так, словно в мире Ваалдам такого чувства больше не осталось – все оно сейчас было позаимствовано эльфом.