Давайте улыбнемся

Бригада полноценная, три классных сварщика, аттестованных на все виды сварки, пара слесарей монтажников и сам бригадир Александр, газорезчик.

Ребята, командированные из Тольятти, несколько ревниво наблюдали за бригадой. Это были по их понятиям мои люди. Работали они не хуже других, но особо с основным ядром участка не сходились. Меня монтажники за спиной ласково называли Пиночетом. Причина была проста. Я достаточно сурово расправлялся с любителями испить водочки. Первый раз попавшимся я твердо заявлял, что они не правы, с поминанием всей их дальней и близкой родни.

При втором попадании я заставлял их написать заявление на увольнение без даты. А на третий раз я ставил дату на готовом заявлении. Заявления без даты хранил ровно год, по истечении означенного срока рвал его на виду у провинившегося или доверял им самим выполнить эту приятную процедуру.

Где-то на пятом месяце работы у меня утром подходит ко мне Александр с просьбой шибко меня озадачившей:

– Петрович, дай червонец, помираю.

С виду не пьяный.

Начинаю выяснять, с чего бы помирать вздумал.

– Ну, я же вчера выпил в поезде.

Мы действительно вчера в рабочем поезде выпили по паре стаканов вина. Еще не наступил Горбачевско-Лигачевский террор русского народа, но на строительстве был сухой закон. И на станции армянские проводники приторговывали этим незамысловатым пойлом. Для здоровых мужиков пара стаканов вина и выпивкой-то назвать сложно. Все расходились вполне трезвыми. С чего здесь помирать?

– А ты что, вчера добавил?

– Да нет.

Мне и двух стаканов хватило. Дай червонец.

Я, как знаменитый Энди Таккер из бессмертного произведения О’Генри, произношу пламенную речь о вреде пьянства и тем более опохмелки. Как я буду выглядеть перед другими членами участка, если позволяю нарушение трудовой дисциплины своим? И мне сложно будет требовать от остальных. Саша согласно кивал, мол, да, действительно нехорошо, но в завершении моего монолога опять:

– Петрович, дай червонец, помираю.

Три моих следующих монолога заканчивались одинаково.

Он соглашался и повторял свою заветную фразу.

Я был вынужден сдаться. Дал ему деньги с твердым условием, что бутылку он принесет мне. Условие он выполнил. Я ему плеснул соточку, а остальное убрал в сейф. После обеда он убедил, что ему для поправки нужна еще одна соточка и на этом остановился. Так продолжалось ровно неделю. Причем я совершенно точно знал, что других добавок у него не было. Я жил с бригадой в одной комнате.