По ту сторону Алой Реки. Книга 2. Потерявшие судьбу

Всю мыслимую страсть и любовь заполучил барон Модор, не веря своему счастью. Но упивался победой не дольше недели. Потом, проснувшись однажды ночью, Сиера оказалась в постели одна. А дверь подвала – заперта изнутри.

Тогда она начала убивать.

– Ну же, малыш! – Барон влепил мужчине пощечину. – Ты засыпаешь, а ведь я говорю с тобой. Хочешь пить? А есть?

– Мать твою поиметь! – Хриплый голос мужчины напоминал собачий лай. – А ты чтоб смотрел и плакал, щенок трусливый.

Взвизгнула плеть. Мужчина зарычал сквозь стиснутые зубы.

– Как вульгарно, – вздохнул Модор. – Поиметь… Люди… Все-то у вас через имения – и счастье, и горе, и любовь, и ненависть. Скучно. Хочешь, я научу тебя выражаться иначе? Давай попробуем, малыш. Эй, спусти-ка с него штаны!

Адъютант бросился выполнять приказ. Сиера отстранилась, вновь прикрыла глаза. Зря, зря этот глупец открыл рот. Обычно барону хватало часа, чтобы вдоволь натешиться и уйти, но над этим бедолагой он глумится с ночи и, кажется, вовсе забыл о времени.

Звякнула сталь – Сиера не стала смотреть, что за новое орудие пытки достал барон.

– Вот, попробуем так, – звучал его заботливый голос. – Я этого давненько не проделывал, поэтому могу ошибиться, но мы потом все залечим, не волнуйся.

– Ты полоумный! – завизжала, не выдержав, женщина из-за решетки. Жена? Сестра? – Да чего ж тебе не хватает-то в жизни, чудовище?

– Любви, – отвечает барон. – Меня никто не любит, кроме вас. Представляете, как мне грустно? Как мне больно?

Грохот заставил Сиеру открыть глаза и насторожиться.

– Эт-то еще что? – враз изменившимся голосом сказал барон. – Иди, узнай. Если там не моя жена и не посланный от графа – убей, кто бы это ни был. Все знают, что меня нельзя здесь беспокоить. Правда, малыш? Извини, я отвлекся. О чем мы говорили?

Адъютант пробежал мимо убежища Сиеры, и она сжалась в крохотный комочек. Никому и в голову не придет рыться в груде старого мусора, куда она проникала ночами незримым туманом и лежала почти без движения, слушая крики жертв и бред барона.

Стукнул засов. Полоска дневного света пробежала по каменным ступеням, прорезала тьму, дополнив тусклую керосиновую лампу, которой Модор освещал свои безумства.

Сверху донеслись голоса. Слов не разобрать, но адъютант явно давал кому-то разнос.

– Сказал ведь – сжечь, – вздохнул барон. – Никакого послушания. Вот кто меня окружает, малыш.