По ту сторону Алой Реки. Книга 2. Потерявшие судьбу

У вас же там лес вроде был – что ты как в первый раз?

– Двигай давай, без тебя разберусь, – огрызнулся Сардат.

Ну да, лес был. Но не такой. Деревья росли куда как тоньше, трава пониже. Каждый шаг убеждал Сардата: он больше не дома. А жара? Рубаха липнет к телу. В поселке-то в самые теплые дни спокойно ходил в куртке.

Но тревожило Сардата не это – а вышагивающий впереди старик. Впрочем, стариком его называть не получалось. Волосы, на берегу казавшиеся седыми, потемнели. Осанка прямая, на лице ни одной морщинки.

Это выводило Сардата из себя. Потому что Аммиту нужно было дать прозвище – в меру унизительное, панибратское. Такое, чтоб прижилось. Не в первый раз приходилось доказывать, кто главный, и далеко не всегда кулаки становились решающим доводом.

– Эй, Учитель! – окликнул Сардат. – Куда прешь-то, будто дорогу знаешь?

Ответить Аммит не успел. Едва различимо щелкнула тетива в зарослях, и длинная стрела вонзилась в левую сторону груди «новорожденного» Учителя.

Он замер, опустил голову, разглядывая внезапно появившийся предмет, после чего повалился на спину.

– Это… – начал было Сардат, но тут снова послышался щелчок. На самом деле два щелчка раздались едва ли не одновременно, и человеческий глаз, должно быть, даже не увидел заминки Аммита, но Сардат более не был человеком.

Он видел стрелу, летящую к нему из кустов, видел прищуренный глаз стрелка. Руки дернулись, чтобы поймать… И он мог бы поймать смертоносный снаряд. Сердце замедлило ход, почти остановилось, но перейти эту границу Сардат не осмелился.

Руки двигались медленно.

Удар и резкая боль. Воздух со стоном вышел из легких. В отличие от Аммита, Сардат не притворялся – ноги действительно перестали держать. Подогнулись колени, и он упал на спину. В глазах потемнело, но тут же прояснилось.

Небо над головой в переплетении ветвей. Щебет птиц. Все осталось таким, как было, только стало четче и ярче. Даже на высоте десятка человеческих ростов Сардат мог разглядеть прожилки на каждом листке, увидеть отражение неба в глазу пестрой пичуги.

И боль почти пропала, сменившись тянущим досадным неудобством.

Только услышав шаги – осторожные, вкрадчивые – Сардат понял, что не дышит. Остановилось-таки пронзенное меткой стрелой сердце. «Вот и все, – подумал Сардат. – Я – вампир». И от этой мысли только ощущение силы переполнило его, а страха и тоски – нет и в помине.

– Садани-ка этому еще в голову, – тихо произнес мужской голос. – Дергается.