Победа

Оперевшись рукой о каменную кладку стены, я посмотрела вниз, на ступени, подле которых лежала городская площадь. С каждым шагом я на удар сердца ближе к брусчатой мостовой и, возможно, к своим, к живым.

Улицы – сплошное пламя и дым, и везде, докуда хватает моего взгляда, – война. Мы проигрываем. На баррикадах сражаются те из нас, кто ещё жив. За спиной всё сожжено и развеяно по ветру.

На опрокинутых телегах окруженные, теснимые врагом, бьются солдаты, знавшие меня иной, полной сил, воодушевляющей их, своими чарами повергающей неприятелей, обращающей врагов в трепет и стирающей пыль.

Теперь же ничего этого больше нет. Силы уже оставляют меня. И последние солдаты умирают у ног моих, дабы жизнь моя продолжалась. Их глаза, их лица – я вижу их сквозь ветер времени. Эти образы останутся со мной навсегда.

Грохочут небеса от камней, брошенных на наш город, земля дрожит, и я падаю на колени – боль застилает глаза. Посох, когда-то бывший символом, а теперь просто опора, – помогает подняться.

Сквозь дым, пелену, я вижу, что баррикады прорваны и враги бегут мне навстречу волной, неистовой гибельной рекой.

Посох сияет и серебряными бликами красит их латы, но искаженные лица не скрыть ни дымной пелене, ни самой смерти. Я шепчу слова, и сила наполняет моё сердце, по венам пробегает к кончикам моих пальцев, целует их и, слетая с посоха, устремляется к цели. Крик достигает сердца небес, и каменная брусчатка, которую когда— то столь долго и кропотливо укладывали одну к одной, становиться дымом, а волна пламени превращает врагов в пепел.

Сознание меркнет.

*** *** ***

Голуби – солнца золотые лучи – согревают, наполняют моё естество истомой и сладким счастьем. Я кормлю этих чудных птиц с руки, смеясь как ребёнок. Я в голубятне, они слетаются ко мне и наперебой клюют корм с моей маленькой ладошки. Смех радости срывается с губ моих, устремляясь навстречу птицам, моим друзьям. Они не боятся меня – не видят, что я дышу волшебством, сияю им.

Не боятся, и я буду любить их за это до конца моих дней. Я обещаю себе это, и не изменю этому обещанию. Голуби будто понимают, о чём я говорю.

Солнце. Я вижу его и плачу, потому что это мой самый счастливый день. Мне пятнадцать лет.

*** *** ***

Солнце. Я вижу его, но подняться не могу – оно не оставило меня, золотой ладонью отбросив с моего лба непокорную прядь волос, и лучиком тонким и недолговечным иссушило подступающие слёзы.