Солдатский сон

Это в какой-то мере маскировало трактор, который каким-то чудом оставался неуязвимым для осколков вражеских бомб.

Наконец немецкие пилоты потеряли к нему интерес, и лишь один из «юнкерсов» продолжал заходить на цель, поливая трактор и прицеп со снарядами пулемётным огнём, однако тот, словно заговорённый успешно добрался до леса, где спрятался под защитой деревьев.

– Вот так повезло трактористу, – подытожил солдат с рябым лицом. – Да и нам тоже. Прилетели бы они минут десять раньше, хвост колонны как раз мимо нас проходил.

Отбомбили бы и по кухне. Он стоял на краю огромной воронки и что-то заметил в отвале земли. Это была торчавшая подошва сапога.

– Никак мой размер, – бодро проговорил коренастый и деловито зашагал к воронке. Рядом с первым обнаружился и второй сапог. Оба они смотрели носами вниз.

– Эх, плохо же похоронная команда работает, – сказал коренастый артиллерист. – Придётся нам бедолагу в воронке присыпать, а за труды я получаю сапоги. Как же мне эти обмотки надоели. Он уцепился за сапог и принялся сильно тянуть, однако обувь никак не поддавалась.

Боец вытер пилоткой пот со лба и сказал:

– Ёшкин кот, закоченел уже. Когда бомбили?

– Вчера утром, тут был пункт выдачи боепитании, – ответил повар. – Поэтому мы и кухню здесь развернули. После того как разбомбили, налетать не будут.

– Будем надеяться, что не налетят, – пробурчал артиллерист и снова принялся остервенело тянуть сапог, теперь уже под углом.

Тут случилось непредвиденное: второй сапог ожил и с силой ударил артиллериста каблуком прямо в лоб.

Последний перекувырнулся назад и вскочил на ноги.

Все опешили.

– Может, это судорога послесмертная, – предположил повар, – я слыхал, такие бывают.

В этот момент обе ноги зашевелились, стало понятно, что засыпанный землёй человек жив.

Все принялись откапывать его, и через несколько минут недавний мертвец пусть и нетвёрдо, но уже стоял на ногах. По его перекошенному лицу было видно, что бедняга серьёзно контужен.

Левый глаз залит спёкшейся кровью, значит, и осколком зацепило.

Из-под слоя грязи в петлице на воротнике виднелись две шпалы, звезда с серпом и молотом на рукаве выдавала в нём батальонного комиссара.

Оживший политрук оглядел всех мутным, бешено вращающимся глазом и громким нечеловеческим голосом спросил:

– Где штаб 24-й гвардейской дивизии? Я комиссар Кутьин, следую в распоряжение дивизионного комиссара.

К полевой кухне приближались уцелевшие при бомбёжке две телеги с ранеными.