Заметки на полях

Ради этого он готов был даже возложить руку на мой болт… Бля, какой я пошлый! Аж выть хочется, честное слово. Но как себя переломить? Цинизм, сарказм и похабщина – три кита, на которых стоит моя защита от окружающей среды, и к тридцати годам защита стала совершенной. Не могу же я вот так вот запросто взять и выкинуть всё это на хрен, улыбнуться светлому завтра и вприпрыжку радоваться прекрасному сегодня.

***

– Так ты мне веришь? – спросил я Гошу. – А почему?

Мы сидели на длинной скамье, где, видимо, предполагалось сидеть зрителям в те стародавние времена, когда стадион был стадионом, а не раздолбанным бетонным кругом со ржавыми турниками неподалёку.

За спинами у нас, наверху, было какое-то спортивное помещение. Наверное, там спортсмены когда-то переодевались. Теперь там тусовались наркоманы и алкаши. Мы с Гошей там много шприцев находили и бутылок, когда летом шарились по округе.

– Не знаю, – сказал Гоша. – Да просто как-то всё по правде.

– Раскрой мысль, я не догоняю.

– Ну, если б ты про космические полёты рассказывать начал, про роботов, я бы точно не поверил.

А ты – про то, что всё тупо и никак. Как всегда, то есть…

Я посмотрел на Гошу с уважением. Надо же, как он тонко мыслит. Никогда не замечал подобного. Что ж, каюсь, грешен, буду работать над собой. Поднимаю Гоше уровень до своего. Авансом.

– Звездануться – история, – добавил Гоша. – Книжку писать можно.

– Смысла нет, – по привычке мгновенно проанализировал я предложение. – Ни кланов, ни Системы. Не взлетит.

Гоша сделал вид, что понял. Когда я чего-то писательское при нём говорил, он всегда такой вид делал. Я ведь с ранних лет экспериментировал, и лучший друг, разумеется, в курсе был, только почитать никогда не просил. Но я его не виню – он в принципе ни у кого ничего не просил – ни у Толстого, ни у Чехова. Они ему сами навязывались, через школьную программу, и он их за это тихо ненавидел.

Мимо нас пронеслась стайка девчонок. Среди них я разглядел Катю и помахал рукой. Она тоже бросила взгляд в нашу сторону.

И тут вдруг между нами выросла монументальная фигура Ангелины Власовны.

– Так, я не поняла, а что это мы сидим? – уперла она руки в бока.

– У меня справка, – шмыгнул носом Гоша.

– А я – суицидник, – отмазался я.

– Справка у него! – рявкнула Ангелина на Гошу. – Тоже мне, парень – мимоза! А ты? – перевела она взгляд на меня. – Долго будешь комедию ломать?

Вот он, чуткий преподаватель. А ещё – классная руководительница.