Заметки на полях

 – А там, в будущем – я есть?

8

Дядя Петя плавал. А я один стою на берегу. Я поднял к глазам руки и с облегчением заметил, что они – взрослые.

– Я умер? – воскликнул я, не веря своему счастью.

– Это я, Сёма, умер, – откликнулся дядя Петя, отфыркиваясь в воде. – Причём, так неприятно умер, что аж до сих пор передёргивает. А ты спишь просто. И я тебе снюсь. Нет чтоб бабу голую во сне увидеть, эх, Сёма, Сёма…

Да-да, погунди мне ещё. А я тут пока насущные вопросы порешаю. О, вот она, моя призрачная пачка.

Как лежала в кармане, так и лежит. Другой разговор – "Kent" за номером восемь. Это вам не сраный "Космос". Как бы эту пачку в реал вытащить… У девчонки в "Кошмаре на улице Вязов", помнится, получилось.

– Прикинь, я вдруг вспомнил, – сказал я, прикурив и усевшись на корточки на краю бассейна. – Первый эротический сон, кажется, мне как раз где-то в эту пору приснился.

– До или после того, как с письмом обосрался? – подплыл ко мне дядя Петя.

– А хрен бы знал… Тут, дядь Петя, странная такая тема.

Про письмо-то я вообще забыл. Вырвало из памяти, как не было. Потихоньку вроде вспоминается, но как с другими воспоминаниями соотнести – даже не знаю.

Дядя Петя, крякнув от усилия, вскарабкался на берег рядом со мной, отёр ладонью лицо и кивнул на пачку:

– Ну-ка, дай эту свою папироску вкусную.

Я поделился, мне не жалко. В этой призрачной пачке сигарет всегда было чуть больше половины, сколько ни кури. И рака лёгких, наверное, тут, в дядь Петином царстве-государстве, не будет никогда.

Чем не рай…

– Я тебя чего и дёрнул-то, Сёмка, – грустно сказал дядя Петя. – Мне уже там, наверху, пистона вставили. Поспешили мы с тобой. Не тот мир выбрали…

– Нормально, – фыркнул я. – "Мы" поспешили. Я, между прочим, вообще сдохнуть пытался, это ты за каким-то хреном альтруиста врубил.

– Да ладно ты, не тошни! – одёрнул дядя Петя. – Прорвёмся. Короче, слушай сюда. Тот Сёма, в которого ты вселился, он – ключевой. В остальных мирах Сёмы – тестовые варианты, потому у тебя жизнь такая херовая была.

А этот Сёма – сын ошибок трудных, у него всё в ёлочку должно было срастись.

– Внезапно… – только и сказал я.

Как-то стрёмно сделалось. До сих пор было такое ощущение, будто я чисто со своей жизнью играю. А теперь – как будто проснулся в постели с женщиной в тот момент, когда её муж домой вернулся. И не столько самому страшно, сколько за мужика обидно, что ему такая б**дь в жёны досталась.