Заметки на полях

А потом сделал то, что делал уже много лет подряд, переступая этот порог: обнял маму и поцеловал её в щеку.

– Ой, Господи, чего это? – удивилась мама. – Двоек, что ли, нахватал?

– Нет, – вздохнул я. – Просто рад тебя видеть.

На глаза навернулись слёзы – так некстати!

– Семён, да ты чего? – всполошилась мать. – Утром же только виделись! Что с тобой, Сёмочка?!

7

– Да? – раздраженный мужской голос в трубке. И зачем в таком тоне отвечать? А, да, точно, девяностые же только закончились, все на нервяке, общественные доминанты – ненависть и агрессия, граждане в режиме атаки двадцать четыре часа в сутки.

– Доброго вечера, – сказал я бодрым голосом. – Не могли бы вы позвать к телефону Катю, если вас не затруднит?

– А кто спрашивает? – рявкнул голоc.

А кто отвечает?! Нет, ну полная бездуховность, блин. Какая тебе разница? Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка.

– Семён Ковалёв, одноклассник.

– Ковалёв? – рыкнул голос.

– Ага.

Трубка брякнула об стол, и я услышал, как мужик зовёт Катю.

Я зевнул. Из зала доносилось бубнение телевизора – мама смотрела какую-то ерунду – а я стоял в прихожей, одной рукой прижимая к уху трубку, а другой вертя авторучку. На старинный холодильник "Ока", который жил у нас в коридоре, рычал, как трактор, и генерировал около двадцати тонн снега в сутки, я положил листок бумаги.

– Алло, Семён? – Голос Кати прозвучал хрипло, похоже, от волнения. Милота какая, аж бабочки в животе запорхали.

– Угу, я. Как ты в целом?

– Да я-то в порядке.

 – Она осторожно откашлялась. – А ты?

– Вроде жив пока, но на всякий случай завтра к венерологу запишусь.

Показалось, или она хмыкнула? Нет, если она ещё и над моими шутками начнёт смеяться, я точно попал. Уровень опасности зашкаливает.

– Дурак ты, – прошептала мне в ухо трубка.

Вот и приехали. После такого интимного шёпота уже и дурак поймёт, что обратку не врубить. Придется либо рвать всё разом, либо играть в школьную парочку. В тринадцать лет… Нас же с дерьмом съедят любимые одноклассники.

Катю-то, может, и нет, а меня – точно. Сказать ей, что я женат? Формально-то развестись мы с Наташкой не успели…

Я откашлялся.

– Слушай, Кать… Я тут столкнулся с уроками. В дневнике вроде разобрался, но на последнем русском меня как бы не было. Скажи, чего там назадавали?

– Конечно. Сейчас!

Лет через десять такой поворот беседы разочаровал бы ее. А сейчас – ей интересно. Интересно мне помочь, интересно быть полезной.