Заметки на полях

Если с такой точки зрения смотреть, то и за умерших во младенчестве не так обидно становится. Не успевают накосячить ребятки.

– Семён? – послышался из-за двери голосок Кати. – Ты там как?

Я закрылся в ванной, открыл воду, для которой ещё не придумали устанавливать индивидуальные счётчики, и думал, как быть.

– Порядок, – отозвался я. – Только бритву найти не могу, ты где свои хранишь?

Остро пошутил, аж мысленно себе похлопал. Потом только задумался: а бреют ли девочки ноги в тринадцать лет. И, раз пошла такая пьянка, то в каком возрасте появляется растительность в интересных местах? В упор не помню.

Впрочем, уж это-то я сейчас выясню, всё равно отлить надо. Я потянулся к ширинке.

– Какая бритва? – всполошилась Катя. – Ты чего? Семён, открой! – Она заколотила в дверь. – Я сейчас милицию вызову!

Эк её накрыло. При чём тут, спрашивается, милиция? Видимо, «скорая» не так страшно звучит.

– Угу, и аварийную газовую службу, – буркнул я, поморщившись на свои носки.

– Что?

– Ничего! Шучу я так.

Скоро выйду.

– Пообещай мне, что ничего не сделаешь!

Блин, какая ты нудная!

– Клянусь жизнью.

– Семён!!!

Кое-как отделавшись от сердобольной Кати, я справил малую нужду, заодно обогатив свои знания относительно периода начала полового созревания. У Кати наверняка бритва есть, зря скромничает.

Я благоговейно потянул за фаянсовую дёргалку, свисавшую с чугунного бачка, который гордо стоял на трубе, выше моего роста.

– Бро, – сказал я с уважением, когда вниз обрушился водный поток.

 – А мне тебя не хватало. Рад был повидаться!

Бачок весело прихлёбывал воду, возобновляя растраченные ресурсы. Эх, знал бы ты, братишка, какие у тебя будут внуки-правнуки… Помнится, у меня был культурный шок, когда я впервые увидел бачок с двумя кнопками: "смыть побольше" и "смыть поменьше". Возмутился. Это ж теперь нужно каждый раз задумываться и отвечать себе на вопрос: насколько мощно я обосрался? Какую кнопку нажать? Какой провод резать: синий или красный?

Покончив с туалетом, я решительно снял носки, взял кусок хозяйственного мыла и выстирал их в раковине.

Руки-то всё помнят, не совсем избаловались стиральной машинкой. Туго отжал, так, что ткань затрещала, после чего повертел в воздухе, будто ковбойское лассо. Один хрен не высушить нормально, но хоть что-то… Раз уж не сдох, то вонять совершенно не обязательно.

Напоследок я прополоскал рот с зубной пастой и выключил воду. И только тут посмотрел на себя в зеркало, висящее над раковиной.