Гром гремит дважды. Дракон

Не особо критичных, я знаю, но головной боли будет достаточно. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов неюридические факторы. Если ты не любишь раздавать автографы в это время суток, то тебе, возможно, придётся сменить часовой пояс.

– И чего вы от меня хотите? – спросил я. Сам же подумал: «Если он сейчас скажет, что я должен выполнить для него какое-то задание – я его убью. Схвачу эту кружку, выплесну кофе ему на ширинку, а когда он вскочит и схватится за промежность, вколочу кружку ему в лицо с одного удара. Три секунды – и я выйду отсюда.

Возможно, мне даже станет немного веселее, это было бы весьма кстати. Осточертело жить в состоянии какой-то серой давящей тоски».

– Хочу знать, кто ты и чего добиваешься, – отчеканил Пенгфей. – А ещё – хочу знать, кто он.

– Он? – Я приподнял бровь.

Пенгфей расстегнул пальто, сунул руку внутрь. Увидев, как я напрягся, усмехнулся:

– Это было бы нелепо с моей стороны.

– Нелепая смерть всё равно остаётся смертью, – возразил я.

– Справедливо. – Пенгфей достал сложенную вчетверо газетную страницу и положил передо мной, постучал пальцем по фотографии.

 – Он был моим начальником два года.

Я мельком взглянул на газету. Она была старой, трёхмесячной давности, а статья – знакомой. Именно её я заметил в ювелирном магазине в тот день, когда… Когда всё случилось. В ней говорилось о том, что начальник местного наркоконтроля исчез в неизвестном направлении. А с фотографии смотрел господин Фанг. Может, фото было сделано ещё в те времена, когда он не был Киангом.

Когда дух Кузнецова ещё не начал игриво меняться с ним телами.

– А теперь, надо понимать, начальник – вы? – спросил я, глядя в окно с деланым безразличием.

– Это не относится к нашему разговору. Я знаю, что Фанг встречался с тобой как минимум дважды. И знаю, что он следил за тобой с тех самых пор, как ты оказался в Шужуане.

– А как он объяснял свои «каникулы»? – спросил я.

– Что? – Во взгляде Пенгфея мелькнуло удивление.

– Фанг – очень занятой человек. И ему наверняка приходилось часто удаляться, бросая департамент на кого-то ещё.

Он ведь не самая большая шишка, и такое поведение наверняка кого-то настораживало. Или вся ваша контора – один большой мыльный пузырь, надутый для отвода глаз, и всем было плевать, что делает начальник, лишь бы не устраивал пьяным стрельбу в супермаркетах?

Пенгфей долго смотрел на меня и молчал. Потом сказал:

– Он никогда не исчезал надолго. Но, возможно, я единственный, кто видел, как он умирал.