По ту сторону Алой Реки

Но как бы то ни было, никому эту штуку не показывай. Никому и никогда. Лучше закопай где-нибудь, а доставай только перед донацией. Если кто-то из вампиров узнает, что у тебя это есть – тебя убьют. Да, вот так – просто убьют и все! Может, и люди тоже убьют, если разберут, что такое. А ей… Ей за это, может, на танцы разок сходить запретят.

– Но что это такое? – спросил Левмир, забыв про обиду. Казалось гораздо важнее узнать, что на самом деле означал подарок И.

Санат качнул головой и взглядом указал в сторону.

Не успел Левмир повернуться, как подбежала запыхавшаяся Арека с ковшом воды.

– Вот, попей, – сказала она. – Ты как? Нормально? Может, зря не ел?

Левмир взял ковш, и сразу ощутил жажду. Горло пересохло, желудок будто ссохся от всех переживаний и размышлений. Он быстро выпил полный ковш теплой и неприятной воды, поблагодарил девочку и вернул ей ковш.

– Еще принесть? – спросила она. – Я мигом! Мамка еще там, успею.

– Не надо, – улыбнулся Левмир.

Арека унеслась возвращать ковш.

Левмир посмотрел на Саната и увидел, что тот улыбается.

– Ну что тебя здесь не устраивает? – спросил он мальчика.

Левмир снова насупился.

– Ты про штуку эту не сказал.

– Это называется «медальон производителя». Их вампиры выдают тем, кто отправляется основывать новые деревни. Мужчины, женщины поселяются на новых местах, на целине. Сами строятся, поля разбивают, хозяйство налаживают. При этом их никто не трогает, кровь у них не берут. Если хоть кто-то позарился на производителя – с таким жестоко расправляются.

Об этом все знают, кто с вампирами связан. Потому врач у тебя и не взял кровь. На то эта бестолочь и рассчитывала. Да только кровь-то врач у тебя не возьмет, а Эрлоту доложить вполне может. Об этом она не побеспокоилась. Не приняла в расчет, что люди умеют думать, и уж один к одному прибавить запросто смогут.

Теперь Левмир понял, почему врач так удивился его возрасту. Понял и покраснел, вспомнив, как глупо и нагло себя вел. Знай заранее – не показал бы медальон.

А теперь… Что теперь доктор про него думает?

– А она – вампир, да? – тихо спросил мальчик.

Санат кивнул.

– Разобрался, что к чему? И как, страшно?

Левмир мотнул головой.

– Она совсем не страшная, – сказал он. – Одинокая и грустная, хотя смеется всегда.

Санат смотрел на него долго, не произнося ни слова. Потом отвел взгляд.

– Наверное, так и есть. Их дети одиноки. Редко они получаются…

Снова в голове забегали мысли.