Первые искры

Я посмотрел на Натсэ, которая опять словно бы отключилась, и пожал плечами:

– Идём.

* * *

День был хороший, солнце светило ярко, и лёгкий ветерок, блуждая по широким улицам города, то и дело приятно холодил кожу. Мы расположились в условно средневековом аналоге летнего кафе: возле одного из попавшихся по пути трактиров стояли столики, один из которых заняли Талли, Натсэ и я. Столик был довольно большой, и я постарался сесть подальше от своей рабыни. Она меня пока что больше пугала, чем вызывала какие-то другие эмоции.

К нам тут же вышел зевающий растрёпанный парень в фартуке – принять заказ. Выглядел он так, будто мы помешали ему отсыпаться после суточной смены. Талли нисколько этим не смутилась и заказала всем жареного мяса с пивом.

– Шесть дилсов, – заявил парень.

Талли бросила ему монеты, а когда он ушёл, посмотрела на Натсэ.

– Лёгкий завтрак дороже тебя в шесть раз. Тяжело такое осознать, а?

Натсэ промолчала, даже бровью не повела, но я заметил, как напряглись её плечи.

Вся её отрешенность была лишь маской, и, похоже, носить эту маску было совсем не легко. Вот ведь проклятье. Мне придётся принести эту девушку в жертву, а я зачем-то взялся её узнавать.

Пиво принесли раньше мяса. Три огромные металлические кружки. Свою я вообще с трудом оторвал от стола, Талли подхватила легко, как напёрсток, а Натсэ и вовсе не пошевелилась.

– За твою сестру! – сказала Талли и стукнула своей кружкой о мою.

Пиво мне понравилось. У него был такой густой, насыщенный пшеничный дух и вкус, что о содержащемся спирте как-то не думалось.

Отличный напиток в такую жару. Даже Талли удовлетворённо заявила, что, судя по вкусу, на этот раз в чан упало не больше трёх крыс.

– Ну что? – спросила она. – Ты доволен?

Если я чем и был доволен, так это тем, что теперь меня смущали две девушки, а не одна. Смущение как-то удачно рассеивалось между ними. К тому же друг с дружкой они не общались, и я худо-бедно продолжал чувствовать себя центром вселенной.

Убогоньким таким, но центром.

– Получить рабыню для парня твоего возраста – невиданная удача, – говорила Талли, после очередного глотка вытирая пену с носа. – Редкий папаша так сынка побалует, разве что страшненькой какой-нибудь. А эта штучка, по-хорошему, двух сотен стоит.

– Почему же она шла за дилс?

– Из-за характера. Строптивых рабов на час запирают в Доме смирения, это стоит пять дилсов, после чего все выходят шёлковыми.