Палач, скрипачка и дракон

Владелец его, Антино Арригетти, уже два года как покончил с собой – сразу после того как Фабиано, да прими Дио его душу поскорее, ввел запрет на пьянство. Нет, он-то это, конечно, так не называл. Просто разнылся на проповеди, что каждый, кто выпьет, отворачивается от Дио, и Дио на него больше смотреть не захочет. Потом – в отпущениях стал отказывать тем, кто замечен был. Ну, народ перепугался, да и перестал ходить к Антино. Жаль, хороший мужик был. И кабак хороший…

А музыка все громче. Кажется, саму душу вон из тела вынимает, кружит в танце и – в небо, к звездам, что уж побледнели – не разглядеть.

Даже холод будто отступил. Рокко глубоко вдохнул и, наконец, увидел музыкантшу.

Содрогнулся. Вот безумная девчонка! В одном легком домашнем платье стоит на крыльце – и смычком по струнам шпарит! Так ведь не первую минуту же – давно музыка звучит. Вон и родители ее – стоят в окне второго этажа, обнявшись, слушают, улыбаются. Что ж за родители такие? Нет бы загнать домой сумасшедшую, да чем горячим напоить – развесили уши!

Своих родителей Рокко не помнил, о нем с ранних лет кое-как заботился колдун Аргенто Боселли, который всегда строго следил за тем, что он – не отец, а именно учитель.

Но, тем не менее, Рокко почему-то был твердо уверен, что знает, как именно должны себя вести нормальные, правильные родители.

Рокко шагнул было к калитке, что едва до подбородка ему доходила, раскрыл рот – заметить, что холодно, – но музыка будто толкнула его в грудь: «Не подходи, не мешай, не лезь!» И он подчинился.

Так и замер напротив домика, с бутылкой в руке, будто завзятый пьяница.

«Ну и когда мне с ней поговорить? – думал Рокко, пока вокруг него резвилась музыка. – Дождаться, пока доиграет? Околею тут. Перед службой? Не дело… После? Колдун припашет, не отвяжешься… Вечером? А ну как она до вечера уже в монашки соберется?..»

Сжав в кармане шарик, – для храбрости – Рокко дал себе клятвенный зарок: поговорить с Энрикой после службы, чтобы ей Фабиано голову не задурил.

Все равно сейчас снова в церковь бежать – порошок тащить. Там-то, авось, и пересечемся.

Порешив так, Рокко кивнул и, развернувшись, чтобы уйти, нос к носу столкнулся с Лизой Руффини.

***

Подобно Энрике, Лиза этой ночью почти не спала. Восемнадцать лет ей исполнилось еще осенью, а судьбу свою она выбрала в далеком детстве, но вот подошел последний срок, и на душе отчего-то кошки скребут. Не иначе – Диаскол сомнения в душу заронил. Этот может.