Палач, скрипачка и дракон

– Эй, я понимаю, что ты рада, но прям тут на меня падать не надо! – Рокко, несмотря на браваду, все же чуть-чуть покраснел, придерживая Энрику за руки. – Я-то не против, да Фабиано разорется от зависти, еще удар хватит бедолагу. Нет, ты не подумай, – я всерьез. Ну как без тебя в этом городишке? Кто скрипировать будет?

– Чего делать? – Энрика даже трястись перестала.

– Ну, это… На скрипке играть.

Смешок вырвался против воли. «Скрипировать» – надо же… Зато полегчало. Теперь, наверное, можно и объясниться.

Энрика подняла взгляд на доброе лицо Рокко и сказала:

– Сегодня я выйду замуж.

– Так, – кивнул Рокко. – Пока все правильно, но почему-то мне кажется, будто это не все.

– За Гиацинто.

Тишина. Рокко отпустил ее руки, стоял и смотрел непонимающим взглядом. Молчание длилось так долго, что Энрику пробрала дрожь – теперь от холода. Вынула шапку из кармана пальто, надела. Как Рокко-то не мерзнет? Хотя, мерзнет, конечно, вон уши какие красные… Красные, как шарфик, который вязала ночью.

Вот он, в кармане. Прощальный подарок, совершенно нелепый и бессмысленный, будто перечеркивающий все, что было между ними.

– Гиацинто Моттола?

Энрика кивнула.

– Ты сейчас шутишь, да?

Мотнула головой.

– Рика, ты сбрендила? Выйти за сына Фабиано? – Рокко, казалось, поверить не мог. Энрика сжала в кармане теплый шарф, и ладонь Рокко тоже скользнула в карман, что-то стиснула.

– Так нужно, – твердо сказала Энрика. – Я не люблю его, ты не подумай…

– Вот уж чего никогда бы не подумал!

– … но это – единственный способ спасти нас от разорения.

Опять тишина. Стоят друг против друга, будто враги, готовые напасть, ударить, укусить.

– И как? – спросил Рокко. – Гиацинто подойдет к папе и попросит его сказать, что Дио начал обожать музыку? И сразу все кинутся к вам в мастерскую, в школу? Ты эту чушь с родителями обсуждала? Наверняка обсуждала… Нет, я поверить не могу! Это ведь чушь, Рика!

– А что мне еще делать? – крикнула она, будто оттолкнув Рокко голосом.

Он отступил на шаг. – Так хоть какой-то шанс есть. А с тобой? Только и радости, что дурью маяться. Я до пятнадцатого колена перечислить могу своих предков, которые одной музыкой жили. И что теперь – все? Перечеркнуть, забыть, оставить?

– Рика… – Он протянул руку, но Энрика отдернулась. – Послушай… Это большая ошибка, серьезно. Я хорошо знаю Гиацинто, мы с ним, можно сказать, друзья…

– Чего? – фыркнула Энрика.