Оружие скорби. Книга 1. Я выбираю смерть

Почему нет? Выследили его, а сейчас подопрут дверь и подожгут кабинку. Может, это и есть ответ бога?

Скрипнула дверь. Неяркий свет пробился сквозь сетку и снова померк – кто-то вошел туда, где должен быть священник. Некоторое время с той стороны доносилось кряхтение и шорох одежды – наверное, святой отец устраивался поудобнее. Чуткое ухо Лейста уловило даже произнесенное шепотом бранное слово, но, скорее всего, ему просто показалось. Наконец, все стихло и вкрадчивый мягкий голос произнес:

– Прошу прощения за задержку – я принимал кагор, когда вы пришли, и сразу не заметил.

– Лейст. Виан Лейст, – машинально представился Лейст. – Это что, пахнет вином?

– Да ну, какое вино! Разбилась бутылка кагора, вот и все. На все воля божья, знаете ли. Итак, Виан Лейст, когда ты в последний раз исповедовался?

– Примерно никогда, – признался Лейст. – Надеюсь, вы подскажете, что делать?

Священник вздохнул и, судя по звуку, почесал голову.

– Расскажи мне о своих грехах, Виан, – попросил он. – Желательно – о самых отвратительных.

Лейст убедил себя не обращать внимания на похотливые интонации в голосе священника и заговорил:

– Я много грешил в жизни. Но сейчас, наверное, надо говорить об одном, самом главном грехе. Я убил человека.

В следующую секунду он вздрогнул – со стороны священника послышался звук падения почти полной стеклянной бутылки, и запах вина усилился.

– Вы материтесь, святой отец?

– Что? А, нет, я возношу молитву праматери всего сущего, тебе показалось.

– Разве это не католический храм?

– Разве я тут исповедуюсь? – огрызнулся священник.

Лейст помолчал. Все выходило как-то не так. Впрочем, если вся жизнь шла наперекосяк, то почему сейчас что-то должно перемениться?

– Кажется, вы боитесь, святой отец…

– Да ну, брось, с чего бы мне бояться? – истерически хихикнул священник.

– Я не опасен для вас. Понимаете, я убил узорга, женщину.

– Узорга? – переспросил священник. – Ну да, ты прав, теперь я совершенно не боюсь. Иди себе с миром, отныне ты безгрешен.

Лейст посидел в тишине, думая над услышанным.

– Кажется, я понял, что вы хотите сказать, – произнес он.

– Сомневаюсь, – отозвался священник.

– Я и сам это осознаю теперь. Нельзя убивать невинных людей, как бы ни относилась к ним власть.