Оружие скорби. Книга 1. Я выбираю смерть

Если с Хиртом ничего не выйдет, им нужно будет куда-то направить свою злость.

Аргеной только кивнул с таким выражением лица, будто Сонлер зачитал ему список блюд, которые планируется подать к ужину.

– Понятно, – сказал он. – Как зовут женщину этого клоуна Ранрида?

– Ва?йна.

– Вайна, да. Пусть она придет ко мне сегодня ночью.

Сонлер откашлялся, глядя на Аргеноя.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Занозы нужно вырывать сразу, а не ждать, пока загноится.

С этими словами Аргеной вышел из зала, оставив Сонлера в одиночестве делать пометки в блокноте.

Глава 6

Могучая, словно высеченная из цельного куска гранита фигура Аргеноя возвышалась над головами тысяч солдат, собравшихся сегодня в зале. Стоило ему выйти на сцену, как смолкли разговоры, прекратился гул, из тысяч глоток вырвался приветственный вопль. Аргеной не стал долго купаться в лучах славы. Секунды ему хватило, чтобы понять: измена не успела дать корней. Эти люди готовы идти за ним, а Ранрид оставался марионеткой, несмотря на амбиции.

Взмахом руки он заставил солдат замолчать. В ярко освещенном зале стало тихо, будто он был пуст. Аргеной заговорил. Ему не нужен был микрофон, чтобы докричаться до задних рядов. Мощный и глубокий звук, рождавшийся в его широкой груди, казалось, был способен заполнить собой Вселенную:

– Я приветствую лучших воинов Гинопоса! Я рад видеть в ваших глазах решимость пройти сквозь ад и отрубить голову самому дьяволу, если он осмелится перейти вам дорогу.

Очередной исполненный восторга вопль стал ему ответом.

– Сегодня мы как никогда близки к своей мечте. Впервые за долгие годы скитаний мы нашли галактику, которая станет нашим домом. Мы возьмем своих женщин и детей, войдет с ними в новые жилища, возделаем поля, заведем скот и повесим на стену наше оружие. Мы станем мирными и счастливыми людьми.

В этот раз вопль не был неистовым. В нем слышалась извечная тоска странников по своему клочку земли.

– Но до тех пор, – возвысил голос Аргеной, – мы останемся воинами.

Аргеной подал знак стражникам, и на сцену вывели двадцать узоргов. Пока их выстраивали вдоль края сцены, гул толпы утратил мечтательные интонации и превратился в ропот.