Летящие к Солнцу. Вопрос веры

Грохот, от которого чуть не лопаются барабанные перепонки. Штурвал, оставшийся у меня в руках. Кстати, вот он. Я отбросил бесполезную загогулину.

В двух шагах с пассажирского сиденья торчат ноги Джеронимо. Над ним нависает Вероника с пузырьком йода. Такая трогательная картина. Я улыбнулся и, сам того не желая, пропел:

– «Сестра и брат, взаимной верой вы были сильными вдвойне. Вы шли к любви и милосердью в немилосердной той войне»…

Мне отчего-то помстилось, будто я стою на сцене перед погруженным во тьму залом и пою в микрофон, а сзади кто-то наигрывает на рояле.

Придя в себя, я услышал свое собственное «а-а-а». Похоже, в реальной жизни песни не получилось дальше слова «сестра». Я сам себе напомнил умирающего танкиста из древнего фильма о войне.

Услышав мой писк, Вероника сунула пузырек в руки Джеронимо и в один прыжок одолела расстояние до меня. Я с любопытством посмотрел на черный солдатский ботинок, опустившийся мне на грудь. Медленно поднял взгляд выше и содрогнулся всем телом.

«Не смотри!» – крикнул я мысленно, ощущая себя теперь невероятной помесью Сэта Гекко и его знаменитого прототипа – Хомы Брута.

Вероника что-то искала в багажном отделе у меня над головой. Но, святые угодники, неужели она не понимает, до какой степени короткий у нее топ, как свободно болтается и какой открывает вид?

– Ага, вот! – торжествующе провозгласила Вероника, вытянувшись еще сильнее.

– Джеронимо, – прохрипел я. – Ты мне больше ничего не должен.

– Да, я уже понял, – послышался его спокойный голос.

Вероника достала с полки пистолет и опустилась на одно колено. Ствол уперся мне в лоб. Я перевел дыхание: наконец-то все вернулось на круги своя.

– А теперь, выродок, у тебя есть десять секунд, чтобы придумать хотя бы одну причину сохранить тебе жизнь.

– А моей безграничной к нему любви разве недостаточно? – спросил Джеронимо.

– Нет!

– Но я буду плакать!

– Джеронимо! – рявкнула Вероника и повернула голову ко мне. – Пять секунд. Поспеши.

Я облизнул пересохшие губы и подумал, что душу бы продал за глоток воды. Но у меня спрашивали не последнее желание, а… Постойте, о чем меня вообще спрашивали? Все из головы вылетело, знаю только, что времени все меньше. Что ж, хоть облегчу душу.

– В камере, – произнес я, набрав полную грудь воздуха, – когда ты вывихнула мне руку, я сказал, что у Кармен фигурка красивее. Так вот: я ошибался.

Судя по тому, как вытянулось лицо Вероники, она ожидала чего-то иного.